Грани наших желаний

Неожиданно ему вспомнился рассказ русского генерала времён гражданской войны, который в своих мемуарах писал, что именно плохое питание и тяжёлые условия содержания в плену у красных избавили его от лишнего веса и улучшили общее самочувствие.

«Сама по себе идея неплохая… – начал поглаживать животик Глеб. Впрочем, перспектива сидеть в тюрьме, чтобы избавиться от лишнего веса, абсолютно его не прельщала. – Интересно, а женщины, которые способны на любые подвиги во имя сохранения фигуры, согласились бы посидеть для этого в камере? Нет, лучше с животом на свободе, чем стройным в тюрьме!.

.» – Глеб улыбнулся и, сложив руки на животе, закрыл глаза.

Его разбудил шум, крики и хлопанье дверей. Охранник-снабженец подбежал к решётке и, прокричав: «Русский, русский!» – опять скрылся в коридоре.

Глеб приподнялся: ему стало интересно, что именно вызвало такой переполох и беготню в коридоре, и почему охранник обратился именно к нему.

Взявшись за стальные прутья, он попробовал просунуть лицо в квадрат решётки, но в процессе этих экзерсисов чья-то рука вдруг ловко схватила его за нос.

– А-а-а, второй раз попался! Один раз – полиции, другой – мне, – отпуская нос, произнёс Нишитымба, выныривая из-за угла.

Генерал стоял в тренировочном костюме, коленки на штанах висели, пятна на олимпийке говорили о пристрастии к жирной пище и использовании спортивной одежды не по назначению. Четверо головорезов, расположившись вокруг генерала, всем своим видом показывали рвение в охране важного лица; короткие рукава рубашек открывали внушительного размера бицепсы, черная форма и автоматы делали эту четверку окончательно устрашающей.

Лица охранников были суровы и неподвижны, словно изваяния демонов войны.

– Михалыч, – перешёл Нишитымба на хороший русский язык, – ты в Намибии и, вижу, в хорошей компании! – Он окинул весёлым взглядом всех находящихся в камере.

 – Это что, новое увлечение или упражнение по формированию духа? Нет-нет, сейчас угадаю: ты наконец-то решил выучить африкаанс, а учителя живут в этом симпатичном доме! – Смеясь над собственными остротами, генерал прошёл внутрь камеры.

Демонстративно потянув воздух ноздрями и состроив гримасу, Нишитымба зажал двумя пальцами нос и, придав своему голосу французское произношение, продолжил иронично игривую форму общения.