Тоска

Я позвонил ей, но не для того, чтобы сообщить о подозрениях мужа, а чтобы она подтвердила мою вчерашнюю победу. На звонок она не ответила. Это обеспокоило меня. И вместо мысли о том, что она по какой-то причине не смогла ответить, я обратился к себе и к своей неуверенности. Я отесывал свой ствол, обнажал его, снимая защитную кору. Начал перепроверять свою власть над ней, и стал тонуть в бессилии. Внезапно уверенность в себе покинула меня. Может, она больше никогда не даст знать о себе, может, она просто использовала меня.

Использовала меня?! Самого сильного и лучшего. Именно этого и заслуживает слепой щенок, который только что сбежал со двора, чтобы проводить человека. Руки у меня задрожали так, что не смог даже сварить кофе. Пена выплеснулась из турки как из жерла вулкана.

Я обматерил ее. А виноват во всем том, что выплеснулось, был только я.

Провожу жизнь в парке на скамейке, разглядывая людей, и не замечаю, что сам стал частицей этого парка. Не покидаю своего места даже в самый солнцепек, ни в страшную грозу, удивляюсь, обнаруживая обгоревших и промокших.

И чувствую себя неловко. Я памятник, частично разрушенный, с выцветшими буквами моего выбитого имени. И только те, кто знал, почему он тут воздвигнут, и только те, кто знает, кому он поставлен, могут его оценить. Но такие постепенно исчезают.

5.

Зазвонил телефон. Петля, затянувшаяся на шее, ослабла. И как раз в тот момент, когда голос Софии несколько успокоил меня, на виселице из-под меня выбили табуретку.

После всех мук и гордости стать утехой! Для нее?

Заменить кого-то?! Принять то, что всегда казалось мне невозможным?! Она проткнула меня насквозь, насадила на кол.

Всего меня захватила изнутри.

Как изменить судьбу и события, время, развернувшееся за моей спиной как коврик, о который я вытирал перепачканные ботинки? Нет грязи, которая бы не налипла на мою обувь.

– Как тебе не стыдно. Не звони мне больше. Мы закон чили.

– Но ведь не я тебе, это ты мне первый позвонил.

– Тем более, – глупо вымолвил я на едином дыхании.

Рухнул в кресло и долго сидел в нем. В голове воцарилась пустота. Я уставился в одну точку на стене, которая вскоре расползлась во все стороны.

Раздавленный болью, я потерял всякую, в том числе и телесную чистоту. Как будто стал чувствовать собственный запах. Я просто протух, промок. Мой пот – отвратительная, вонючая кислота, прожигающая меня.

Я вновь схватил телефон.

– Послушай, мне нечего терять, в отличие от тебя.