Происки любви

Он всматривался в неё до боли в глазах и наконец, не выдержав, вскочил с места и побежал вперёд, к сцене, потом в ужасе резко остановился, всё ещё не веря…

Танцовщица вывернулась из обволакивающих её лёгких одежд и, оставшись полуобнажённой, начала неспешно расстёгивать бюстгальтер.

Гордин, оцепенев, неотрывно следил за нею. Ошибки быть не могло, это была она, его законная жена Люба…

Тысячи вопросов роились у него в голове. Как она попала сюда, как преодолела природную свою застенчивость, как решилась выставить себя напоказ перед десятками сладострастных мужиков, почему ничего не сказала ему, никак не предупредила?.

Впрочем, какое это всё имело значение, что он мог теперь сделать, разве в силах он был изменить, остановить это безумное раздевание, за которым с жадностью следили сотни глаз.

Люба переступила ногами в высоких прозрачных туфлях через сползшие на пол трусики и встала, совершенно нагая, посреди огромной пустой сцены, густой темнотой обступившей высвеченное лучом пространство.

Это было невероятно, невозможно, он стоял за полосой света, и она просто никак не могла его видеть, и тем не менее Люба пристально смотрела именно на него, это было совершенно очевидно.

Виктор хотел бежать, он просто не мог вынести этого настойчивого, призывного взгляда, но тут же обнаружил, что нет никакой возможности сдвинуться с места – ноги его словно намертво приросли к полу. В ту же секунду произошло нечто совершенно ужасное и непредсказуемое – Люба, по-прежнему неотрывно глядя на него, вдруг отступила чуть назад и широко улыбнулась.

– Какие красивые мужчины к нам нынче приходят! – почти беззвучно прошептала она, но Виктор услышал, вернее, угадал по губам, что она произносит, и от этого пришёл в состояние полного отчаяния.

Она ни в коем случае не могла, не должна была это говорить.

Он протянул к ней похолодевшие руки, словно пытаясь этим жестом остановить её, но Люба напрочь проигнорировала это движение.

– Я вся мокрая! – торжествующе сказала она уже громко, на весь зал. И, неприятно усмехнувшись, вопросила: – Тебе нравятся мокрые женщины?

– Не-е-е-ет! – неимоверным усилием воли заставил себя выкрикнуть Виктор, поскольку всё его существо стремилось ответить «Да!».

– Нет, не нравятся! – убеждая сам себя, уже твёрже повторил он и проснулся.

За окном было ещё темно. Виктор поворочался некоторое время, но сон уже не шёл.