Уверение Фомы. Рассказы. Очерки. Записи

Да… Ничего так вымечком… – Матерый перебросил сигарету из одного угла рта в другой. Он держал её там уже минут пять не подкуривая. То ль не решался выйти на мороз, то ли жаль было прерывать беседу.

– Что в вымени тебе моём? – Почти бездумно протянул Олег.

– А? Ааа… классику цитируешь? – Матёрый наконец решился и шагнул к выходной двери.

Но дверь отворилась прежде, чем он успел выйти. В коридор втиснулся смуглый коренастый мужик лет тридцати пяти в белом тулупе военного покроя. Остро заточенным цыганистым взглядом он сразу воткнулся в Ирину.

– Так, товарищи. Как фамилия?

– Ломовских.

– На час? Ну, я, знажить, подготовлю тело к двум. И катафалк должен к этому времени подойти, знажить, с гробом и венками… Пойдёмте.

Справа от ворот холодильника обнаружилась ещё одна дверь. И пока цыган торкал ключ в замочную скважину, Олег молча дивился его душевному здоровью, прокручивая ещё и ещё, как отчётливо соскакивали с губ цыгана: «тело», «катафалк», «гроб». Или «ежедневная смерть – не смерть»?

– Одевать сами будете? – Вопрос адресовался Олегу, в обеих руках державшему одежду.

Неизвестно, сколько бы Олег трепыхался, наколотый на взгляд цыгана, но сзади сдавленно прозвучало ирино «нет».

– Понял. Вещи, знажить, кладите сюда.

Цыган, уже в белом халате, указал на большой деревянный стол рядом с эмалированной ванной. – В газете – что?

– Бельё. А вот – туфли.

– Лады.

– Тут… это… – Ирина протянула цыгану электробритву. – Может, вы?

– Понял. Сделаю, знажить, а как же.

Они вышли в просторный кафельный холл со стеклянной стеной.

В центре гипнотически, монолитно возвышался бетонный параллелепипед, обложенный чёрной керамической плиткой. Андрей, с неизменным брючным пакетом под мышкой, выходил последним, но споткнулся в дверях и трудно спланировал на стул рядом с Олегом.

– Это скока ж их отсюда уже стартовало?

«Пожалуй, финишировало».

У противоположной стены уже извергался матёрый.

– Парень один… знакомый… приехал с Севера. Взял дом за двадцать тыщ, «Жигуль». Ну, всё как положено. Недели две назад подъезжает к дому, выходит из машины. Бац! Лежит! Парализовало левую руку и левую ногу. А через два дня – всё. Схоронили. Главно, тридцать пять лет! Ну как это? А?.. Или вот. У моего шуряка…

За стеклянной стеной стоял заснеженный сад.