Уверение Фомы. Рассказы. Очерки. Записи

Дед умирал долго, мучительно, «как есть всеми соками изошёл», и в гробу лежал сухой, уставясь в потолок острым сизым носом. «У них, у Маслюженок, в роду все мужики так отходили», – судачили пушкарские бабки, постигшие в этой закономерности нечто верховное. От единственных виденных им в жизни похорон в памяти Олега осталось немногое. Сквозь вату памяти сочился яркий день: там, в этом солнце, седой отец плакал среди молодой кладбищенской травы…

Со стуком отворилась стеклянная дверь и, вместе с выкатившимся из-за неё меловым ведром, в коридор полнозвучно выпало короткое досадливое словцо.

– Алкя-а-а, а тут щикатурка вже сохлая-а!

Таща за собой малярный краскопульт, в коридор впятилась молодка в строительной спецухе. Повернувшись и подняв лицо, она обнародовала свои крестьянские щёки в меловых потеках.

– Огый. А мы тут… белим.

Она протащила «агрегат» к деревянным воротам с надписью «ХОЛОДИЛЬНИК», кокетливо поправила сбившуюся набок косынку и быстро протопала обратно, оставив дверь незакрытой.

– Ремонт. – Заметил матёрый, демонстрируя недюжинную наблюдательность и способность к нестандартным умозаключениям. – Это чтоб им красивше было? Та они здесь, вроде, подолгу не лежат. – Он шире отворил дверь.

Там по белому расширителю пробежал усатый парень в медицинских резиновых перчатках, с огромными ножницами. Матёрый доверительно склонился к Олегу и Андрею.

– Видали? Режут… А как же, учатся. Я вот месяц назад тёщу отсюдова забирал, так зашёл, в щель глянул.

«Щикатурка сохлая». Наверное, отсюда вытолкнулось и защёлкало на языке импортное словечко «альсекко». Олег вспомнил, как в институте, после лекции по эстетике, на которой преподаватель священно поведала о техниках изобразительного искусства, он подошел к ней и рассказал ещё об одной технике – живописи красками по сухой штукатурке. Альсекко.

Теперь это крутилось как два мигающих круга неоновой рекламы.

Видимо, мышление матёрого было тоже непрогнозируемым: когда Олег снова включился, речь шла о предмете весьма отдалённо перекликающимся с анатомией.

«В нашем “Универсаме” вчера вымя выбросили. Ну, я взял с кило. Так, знаешь, ни жена, ни дочь не прикоснулись. А я – нормально. Отварил, и – с вермишелькой, с горчичкой. Чин чином. Зажрались вы, говорю, тётки.