Война волка

Блестящие кусочки были нарублены из ожерелий и брошей, фибул и колец. Они шли в ход в качестве монеты. Оценивая сумму, купец взвешивал рубленое серебро. Подарок, как я мрачно подметил, далеко не пустячный.

– Ты щедр, – пробормотал Этельстан.

– Мы бедны, лорд принц, – ответил Ингильмундр. – Но благодарность наша обязывает предложить тебе дар, пусть и ничтожный.

А в своих избах, продолжал размышлять я, он, без сомнения, прячет клады из серебра и золота. Ну почему Этельстан этого не понимает? Или благочестивая надежда обратить язычников в истинную веру перевешивает подозрения?

– Через час мы проведем благодарственную службу, – сказал принц Ингильмундру.

 – Надеюсь, вы поприсутствуете и послушаете те слова, что скажет в своей проповеди отец Свитред. В этих словах заключена жизнь вечная!

– Лорд принц, мы будем слушать очень внимательно, – охотно пообещал Ингильмундр.

Меня так и подмывало рассмеяться. Он говорил все, что Этельстану хотелось услышать. Было совершенно очевидно, что Этельстану нравится молодой норманн, как и то, что он упорно не замечает хитрости под маской этого красивого лица.

Принц видел в нем покорность, а ее христиане, как ни странно, почитают за добродетель.

Смиренный Ингильмундр разыскал меня после бесконечной проповеди Свитреда, на которую я не пошел. Я был на пристани Брунанбурга, смотрел лениво в корабельное чрево и мечтал оказаться в море, с парусом, полным ветра, и мечом на боку. Услышав стук шагов по доскам, я обернулся и увидел норманна.

Он был один. Ингильмундр встал рядом и некоторое время ничего не говорил. Ростом он был с меня. Оба мы смотрели на пришвартованный корабль, и наконец Ингильмундр нарушил молчание.

– Корабли у саксов слишком тяжелые, – сказал он.

– Слишком тяжелые и медленные.

– У моего отца был как-то фризский корабль, – продолжил норманн. – Вот это был красавец.

– Так убеди своего приятеля Этельстана дать тебе корабли, – посоветовал я. – Чтобы ты мог уплыть домой.

Вопреки моему резкому тону, он улыбнулся:

– Корабли-то у меня есть, а вот где дом? Я считал своим домом Ирландию.

– Ну, вот туда и возвращайся.

Он пристально посмотрел на меня, как бы оценивая, насколько глубока моя враждебность.

– Думаешь, я не хочу вернуться? – спросил он. – Я бы хоть завтра, но Ирландия проклята. Ее не люди населяют, а настоящие демоны.

– Они убили твоего отца?

Ингильмундр кивнул:

– Им удалось разбить нашу «стену щитов».