Война волка

Очевидно, сторонники Кинлэфа не предприняли попытки захватить Брунанбург, который, как выяснилось, оборонял гарнизон всего из тридцати воинов.

Въезжая в ворота, я заметил, что Этельстан спешился и направляется к высокому молодому человеку, который при приближении принца опустился на колени. Этельстан поднял его, обеими руками пожал его правую руку, а потом повернулся ко мне.

– Ты обязан познакомиться с Ингильмундром, – радостно объявил он.

Так вот он каков, этот норманнский вождь, которому разрешили поселиться так близко к Сестеру.

– Я попросил Ингильмундра встретиться с нами здесь, – сообщил Этельстан. – Так что нам следует поблагодарить его.

– Поблагодарить за что? – осведомился я, как только сошел с коня.

– За то, что он не поддержал мятежников, конечно! – воскликнул принц.

Ингильмундр выждал, когда человек Этельстана переведет ему сказанное, затем принял из рук одного из своих спутников простую деревянную шкатулку.

– Это подарок в честь твоей победы, – пояснил он. – Лорд принц, он скромный, но это самое дорогое из того, что у нас есть. – Снова опустившись на колени, норманн положил шкатулку к ногам Этельстана. – Мы рады, лорд принц, что твои враги повержены.

– Без твоей помощи, – не удержался я от ремарки, пока Этельстан слушал перевод.

– Сильному не требуется помощь слабого, – возразил Ингильмундр.

Говоря, он посмотрел на меня, и я удивился серьезности, мелькнувшей в его голубых глазах. Норманн улыбался, держался скромно, но взгляд был настороженным. С ним приехали всего четверо, и, подобно спутникам, одет был вождь в простые штаны, рубаху и куртку из овчины. Ни доспеха, ни оружия. Единственное украшение – два амулета на шее. Один, вырезанный из кости, представлял собой молот Тора, другим был серебряный крест, инкрустированный камнями. Никогда прежде не доводилось мне наблюдать сочетания этих символов.

Этельстан снова поднял норманна.

– Ты уж прости лорда Утреда, – сказал он. – Ему повсюду мерещатся враги.

– Так это лорд Утред! – воскликнул Ингильмундр, и в голосе его прозвучало радостное удивление и даже восторг. Он поклонился мне. – Господин, для меня это честь.

Этельстан взмахнул рукой, подошел слуга и открыл деревянную шкатулку. Она, как я увидел, была полна рубленым серебром.