SOSеди. История с географией

Шавки, толкаясь, высовываются, но, опознав свою, убирают острые морды в утробу обиталища. В такую сырую погоду хорошо дремлется в тепле и темноте.

На улице, вылезая неряшливым боком на проезжую часть, бесстыдно развалилась помойная куча. Чего только в ней нет! Бутылки, коробки и пакеты, битая посуда, ношеная одежда, сломанная техника и обшарпанная мебель, книги, банки с консервными окаменелостями. Венчает это многообразие словно слетевший с хмурых небес безногий и частично безрукий диван с подлокотником в виде лебедя и хрестоматийно вылезшими пружинами.

Женщина пристраивает пакеты с краю и, для верности утрамбовав их ногой, хозяйственно оглядывает диван, но разочарованно отворачивается и идет обратно. Скрипит калитка, взлаивают собаки, хлопает дверь. Над вытяжной трубой струится ядовитый парок, из распахнутой форточки тянет уже пригорелым жареным, из-под крышки отстойного люка бурно выплескивается канализационная вода.

Биологическая активность бьет через край, как ей и полагается.

МОНО: взгляд изнутри

– Яблоки-то пропали, как есть пропали! – сокрушается Петровна, глядя на заиндевелые, будто присыпанные серой крупной солью, яблони перед домом.

Петровна привыкла, что ее зовут по отчеству. Иногда в поликлинике или на почте по надобности имя полное сказать, задумывается, а после сообщает с сомнением:

– Вроде Татьяной крестили… Да, точно.

Имя Татьяна ей не нравится, и ей удивительно, что с ним бок о бок столько времени провела. Она ощущает себя Петровной и никем иным, и сама к себе исключительно так и обращается.

– Давай чайку что ли, Петровна, попьем, – рассуждает она.

С неба сыплет слабый, но упорный снежок, Петровна на кухне попивает чай с сушками, поглядывает в окно и никуда не торопится. Да и куда ей торопиться, она давно на пенсии, и по телевизору в этот час не увидишь ничего хорошего.

– Зараза, – сетует Петровна, – и мать ее такая же была, собака на сене. Сама не гам, и тебе, говорит, не дам. Вишь ты, они у нее посчитаны! И пропали прямо на дереве! Ни дна тебе, ни покрышки, кулацкое отродье!

– На кого ругаешься, Петровна?

В кухню входит сосед, Виктор Степанович, мужчина неопределенных лет, наружности и занятий. Он пенсионер по инвалидности и широко известен узким мезенским кругам в качестве умельца на все руки.