Моцарт в птичьих гаммах

А я не могу тебя забыть. И да, я таки достроил твой безумный, дивный, чудный город. Никто меня не просил, но я его достроил. Вернее, он заставил меня его достроить. Он взял меня в плен».

И в этот момент на глазах у изумленного Фауста из колбы рождается Гомункул – искусственный человек. Гомункул раскидывает в стороны руки и запрокидывает лицо к небу. Вернее, к тому, что это небо закрывает, – влажно-чёрному низкому потолку рабочей кельи. Ужасный вой потрясает её до основания. Потом он видит Вагнера, который забился от страха под стол, сгребает его в охапку и сжирает.

Вот уж, действительно, рукописи не горят. А на огонь, да, на огонь можно смотреть бесконечно.

УМИРАТЬ – ЭТО ПРОСТО

Слушали мы с шестым классом гимназии на уроке музыки аудиоисторию о жизни Моцарта, спектакль с музыкальными вставками между текстом. Дошли до заключительной фразы: «Моцарт умер в 35 лет, прямо в середине работы над реквиемом, мессой для мёртвых, который оказался реквиемом для него самого».

– А как это – он умер прямо в середине работы? – поинтересовался мальчик.

– Работал, работал, не успел дописать своё сочинение до конца и умер, – обьясняю я.

– Нет, а как это – прямо в середине?

– Ну не завершил свой реквием, мессу для мёртвых. Это нормально. Не все люди успевают доделывать задуманное до конца.

– То есть как умер, конкретно? – продолжает допытываться мальчик.

– Ну как-как… – перед глазами пробегает картинка из фильма Милоша Формана «Амадеус», сцена кончины Моцарта в горячке в кровати с пером в руке.

– К сожалению, я не могла присутствовать в момент его смерти, поэтому не могу тебе конкретно описать, как он умер, – политкорректно рапортую я. «И отчего он умер, тоже не скажу», – но это уже про себя.

– Можно, я ему объясню? – вмешивается другая девочка, она всё знает, молодец, отличница.

– Можно. – Ловлю себя на том, что вкладываю в слово «можно» слишком много надежды.

– Ну смотри, – начинает рассказывать девочка. – Он сочинял реквием, рядом с кроватью ночной столик у него стоял, а потом он положил реквием на столик, лёг в кровать и умер. Всё очень просто.

– Да, умирать это просто. Sterben ist einfach, – подхватила я.

Поговорили, разжевали, на вопросы ответили, реквием сочинили, на ночной столик положили, легли в кровать и умерли.