Побег стрелка Шарпа. Ярость стрелка Шарпа

 – Фу! Вы что, сахаром не пользуетесь?

– Никогда.

Лерой попробовал еще и покачал головой:

– Боже, вкус, как у теплой конской мочи. – Тем не менее он осушил кружку до дна. – Привет, парни! Веселей! Строимся!

Сержант Харпер уже повел своих людей на смену караулу Рида. Из тумана донеслись выстрелы – дозорные пальнули в воздух. Лейтенант Слингсби, хотя и хватил лишнего накануне, выглядел свежо и держался бодрячком, как будто собирался нести службу у Виндзорского замка. Выйдя из палатки, он одернул мундир, поправил ножны и зашагал в сторону пикета.

– Вы почему меня не подождали? – крикнул он вслед Харперу.

– Это я сказал ему идти, – вмешался Шарп.

Слингсби обернулся. В выпученных глазах мелькнуло удивление.

– Доброе утро, Шарп! – Голос лейтенанта звучал до неприличия жизнерадостно. – Ну и ну! Изрядный же у вас фонарь! Надо было вчера приложить сырой бифштекс. Бифштекс! – Наверное, собственный совет показался Слингсби забавным, потому что он коротко хохотнул. – Как себя чувствуете? Надеюсь, лучше?

– Лучше б я сдох, – проворчал Шарп и отвернулся.

Полк уже выстраивался в шеренгу на вершине хребта. Стоять так ему предстояло долго – на случай внезапной атаки французов. Шарп, заняв место во главе роты, бросил взгляд на шеренгу, и на душе вдруг потеплело. Почти шестьсот человек, набранные из деревушек Южного Эссекса, Лондона и даже Ирландии, в большинстве своем воры, пьяницы, убийцы и дураки, но выкованные армией в солдат. Эти люди знали слабости друг друга, смеялись над шутками товарищей и считали свой полк лучшим в мире.

По шеренге четвертой роты прокатились смешки, и Шарп понял – Хорас Пирс отпустил очередную шуточку.

– Разговорчики в строю! – прикрикнул он и тут же пожалел, что открыл рот, – боль напомнила о себе.

Правый фланг полка составляла португальская часть, а уже за ней находилась батарея португальских шестифунтовых орудий. Шарп считал их бесполезными, однако знал, что на позициях немало и девятифунтовиков, которые могли намесить немало каши. Туман таял, и шестифунтовики проступали все отчетливее, а когда капитан повернулся к северу, то увидел, что белая завеса над деревьями за монастырем тончает и расползается.