Побег стрелка Шарпа. Ярость стрелка Шарпа

 – А вы ушиблись, сэр?

– Упал на ступеньках. Проявил неосторожность. Вы прочистите оружие на подъеме, а я предупрежу полк.

Шесть человек пикета несли службу с заряженными мушкетами и винтовками. За несколько часов порох вполне мог отсыреть и не загореться. На рассвете, перед побудкой, караульные засыплют свежего пороху и произведут по выстрелу, чтобы избавиться от старого заряда. Если не предупредить полк, люди могут подумать, что выстрелы оповещают об атаке неприятеля.

– Не усните здесь, – добавил он.

– Сэр, нас сменят после подъема? – поинтересовался Рид.

– Пару часов перехватите. Но прежде чем ложиться, поточите штыки.

– Думаете… – начал прапорщик Айлифф, однако закончить вопрос не успел.

– Чего ждать, того никто не знает, – ответил тем не менее Шарп, – но с тупым штыком в бой не ходят, мистер Айлифф. Покажите вашу саблю.

Айлифф, как и подобает офицеру стрелковой роты, носил легкую кавалерийскую саблю. Она была старая, купленная, наверное, задешево еще дома, с потемневшей гардой и потертой кожей на рукояти.

Прапорщик подал оружие Шарпу, и тот провел пальцем сверху вниз по изогнутому клинку – сначала по острию, потом по тыльной стороне.

– В полумиле отсюда стоят португальские драгуны. Как посветлеет, сходите к ним, найдите кузнеца, дайте ему шиллинг и попросите наточить как следует. Этой саблей вы и кошку не освежуете.

Он вернул парнишке его клинок и вытащил свой.

Вместо легкой кавалерийской сабли Шарп носил кавалерийский палаш, длинный, прямой клинок, плохо сбалансированный и слишком тяжелый, зато надежный инструмент в сильной, мужской руке.

Лезвие еще не затупилось, а вот острие не мешало бы поправить. На такие вещи, считал Шарп, денег жалеть не стоит.

Вернувшись в лагерь, он зачерпнул еще кружку чая, однако выпить не успел – трубач протрубил «подъем». Сигнал прозвучал глухо, потому что пришел из долины, где стояли французы, но уже через несколько мгновений ему ответили десятки горнов вдоль хребта.

– Подъем! Подъем! – прокричал майор Лерой и, увидев в тумане капитана, помахал рукой.

 – Доброе утро, Шарп! Чертовски холодно, а? Куда только подевалось лето!

– Я велел караульным разрядить мушкеты, сэр.

– Хорошо, буду иметь в виду. – Он зевнул. – Что это у вас? Чай?

– Я думал, сэр, американцы не пьют чая.

– Лояльные американцы пьют. – (Семья Лероя сбежала из Америки после победы тринадцати мятежных колоний.) – А вот бунтовщики, те поят чаем рыбу. – Он взял у Шарпа кружку, отпил глоток и скривился.