Горящая земля

Альфред хорошо платил за сведения о норманнах и продолжал вести скрупулезные записи о каждом их вожде. Харальд разорял Франкию, пока его не подкупили тамошние люди, чтобы он ушел, и я не сомневался, что шпионы Альфреда рассказали ему все, что смогли выяснить насчет Харальда Кровавые Волосы.

– Ты знаешь, почему его зовут Кровавые Волосы? – спросил Альфред.

– Потому что перед каждой битвой, господин, он приносит коня в жертву Тору и мочит свои волосы в крови животного.

– Да.

Альфред прислонился к палисаду.

– Как ты можешь быть уверен, что он пойдет на Феарнхэмм?

– Потому что я заманю его туда, господин. Я сделаю западню и вздерну его на наши копья.

– Женщина? – уточнил Альфред, слегка содрогнувшись.

– Говорят, она для него особенная, господин.

– Я тоже об этом слышал. Но Харальд заведет себе других шлюх.

– Она – не единственная причина, по которой он явится в Феарнхэмм, господин. Но хватило бы и ее одной.

– Женщины приносят грех в этот мир, – проговорил Альфред так тихо, что я едва расслышал его.

Прислонившись к дубовым бревнам парапета, он смотрел в сторону маленького города Годелмингам, что лежал в нескольких милях к востоку. Людям, которые там жили, приказали бежать, и теперь единственными тамошними обитателями были пятьдесят моих человек, что стояли на страже, чтобы предупредить нас о приближении датчан.

– Я надеялся, что датчане больше не пожелают захватить мое королевство, – печально нарушил молчание Альфред.

– Они всегда будут стремиться захватить Уэссекс, – ответил я.

– Все, о чем я прошу Бога, – продолжал король, не обратив внимания на мои слова, – это чтобы Уэссекс был в безопасности и им правил мой сын.

Я ничего на это не ответил. Не существовало закона, провозглашающего сына преемником своего отца-короля. А если бы такой закон написали, Альфред не был бы правителем Уэссекса. Он сел на трон вслед за своим братом, хотя у этого брата имелся сын Этельвольд, отчаянно желавший стать королем Уэссекса.

Альфред вздохнул и выпрямился.

– Ты будешь нужен Эдуарду в качестве советчика, – пробормотал он.

– Я должен чувствовать себя польщенным, господин.

Альфред услышал покорную нотку в моем голосе, и она ему не понравилась.