Сказ о Владе Серебряная рука

Втроём они за Влада молитву читать стали.

Долго ли, коротко ли, привела тропа его в место, где деревья такие высокие, что солнца не видно. Будто ночь здесь властвует всё время. Смотрит он вперёд, а на тропе змей огромный кольцами извивается. Испугался Влад, но назад не отступил. Захотел, было, змея обойти, как вдруг тот зашипит словами человеческими:

– Кто ты и куда путь держишь?

– Я ищу мудреца, чтобы узнать про лекарство для матери, – отвечал Влад.

– Многие мудреца ищут, да многие идут лишь ради славы.

Влад пожал плечами, достал нож из торбы и срезал хвост своих волос, которые росли у него с самого детства нестриженные. Змей выхватил пучок волос прямо из его рук и уполз с тропы. Влад пошёл дальше.

Долго ли, коротко ли, да тропа всё шла прямо и прямо, через непроглядную чащу. Только Влад стал вспоминать наказ про ещё двух стражей, как выскочил на тропу двухголовый волк. Испугался Влад, но шагу назад не сделал. И как предыдущий страж, волк заговорил сразу двумя пастями:

– Кто ты и куда путь держишь?

Влад повторил ответ, произнесённый змею.

– Многие мудреца ищут, да многие алчность в сердце таят. Думают, будто мудрец подскажет им, где сокровища несметные добыть. Отдай мне все свои пожитки, которые с собой несёшь, и тогда я пропущу тебя к мудрецу. А коль утаишь что-нибудь – тут же всего проглочу!

Делать нечего. Влад снял с себя торбу – в которой были все его вещи – и кинул волку.

До третьего стража путь был совсем длинным. Наконец, Влад увидел перед собой чудовище косматое, с множеством глаз, медвежьими лапами и клыками, торчащими наружу. Испугался Влад, задрожал весь, и от страху почувствовал, что пошевелиться не может. Чудовище тоже заговорило по-человечьи:

– Я знаю кто ты, и знаю, что идёшь к мудрецу.

– Нет у меня таких помыслов, и отдать мне уже нечего тебе, – сказал Влад.

– Отдай мне свою правую руку, – сказало чудовище.

Долго колебался юноша, затем всё же закатал рукав и протянул стражу.

– Неужто не боишься? – спросило чудовище, вертя в разные стороны всеми своими глазами.

– Боюсь, да только чтобы матушка жила, да сестрица младшая сиротой не росла, одна рука – не велика цена.