Угрюм. Книга первая

Избу старухи воин увидел сразу, как зашёл в долину, стало быть от него она больше не скрывалась. Ведьма уже ждала. Ни слова ни спросив, бережно приняла в руки свёрток с младенцем и побежала с ним в избу. До темна окуривала тельце разными травами, поливала его зельями и кровью зверей. Как наступила ночь, отправилась с ним в баню и пробыла там до утра, а Годовит, как присел на лавку у стены, так и уснул, забылся глубоким беспробудным сном, лишь к вечеру следующего дня Йогуша сама разбудила его.

– Как ребёнок? Он жив? Ты сможешь ему помочь?

– Уже помогла, – улыбнулась старуха.

– Иди, глянь.

Посреди комнаты стояла (откуда только взялась) детская люлька. Заглянув туда, Годовит вновь удивился. Он принёс в дом ведьмы иссохший почти трупик, почерневший и невесомый, а в люльке лежал младенец, мало чем напоминавший его, иссохшая кожа почти вся слезла, уступив место новой, розовой, ребра и позвоночник, чуть обросли жирком и уже не казалось, что они прорвут кожицу, на голове, за место бесформенной каросты, пробился пушок ярко-русых волос.

– Ну буде воин, держи вот крынку, там за избой сарайка стоит, две козы у меня там, черная и белая. Молока надои так, чтобы ровно пополам в крынке получилось от одной и другой, – старуха говорила устало, её немного покачивала и выглядела она ещё старее, чем прежде. Не просто дались и ей последние сутки.

Так пошли день за днём, каждый день старуха что-то шептала над люлькой, трясла травами, поила заговоренным молоком, на ночь вновь шла с ребёнком в баню, до утра, а утром Йогуша и ребенок отсыпались до обеда, чтобы потом опять всё повторить.

Пятилетняя Олейка, мыла, убирала, готовила обеды, Годовит ходил за дичью, колол дрова, следил за козами, топил баню, все были при деле.

На пятый день младенец впервые открыл глаза и заплакал, на шестой стал сам сосать бурдюк с молоком, на девятый день стал держать голову, а на десятый уже садился сам.

Годовит так и хотел оставить дитя на воспитание ведьме, но та не соглашалась ни в какую.

– Вот уж нет, гость дорогой, ещё пара дней пройдёт и забирай ты своего горемычного мальчёнку – горюна и скатертью вам дорога до вашего дома. Навещать меня навещайте и Олейка будет рада общению с дитятей, но жить тут ему негоже, – рассудила Йогуша.