О Русь…. Книга тридцать восьмая

Замолчала покойно обитель,

И уснувшим, наверное, снилось,

К ним спускался в лучах небожитель,

Сотворя милосердия милость.

Сохрани и спаси, Божья матерь,

От беды и от злого ворога,

Надели этот край благодатью

У родного для русских порога.

Вновь весною сады зацветали,

Ране всех в благодати до срока,

И жужжа пчелы мед собирали

С поясков из «Павлиньего ока».

Ночь музеев в Кусково

Подслеповато щурились дворцы

На блеск прожекторов,

Тащили бабы, будто под уздцы,

Двух пьяных мужиков,

Ноктюрн ночной выглядывали

Звезды четко,

И спрятавшийся в гроте фельдмаршал

Очистил свой мундир щетинной щеткой,

Отгородившись за решеткой от лихих зевак.

Фонарь звенел жестяный – бряк, да бряк,

Чернеющее небо пробивал

Звезд одиноких свет,

Казалось, что пустынней места нет.

Какая жалость,

Заброшен мир в историю столетий,

И гнал впотьмах усталый хладный ветер

Пакеты, с урн сметая,

Без ума гуляла неуемная страна.

И прятались стыдливо кавалеры,

Боясь за дам вступиться тех веков,

Когда и кринолины и вольеры

Входили в лексикон без дураков.

А время гулко цокало кукушкой,

И утро после сна садилось мушкой

На чуть увядший подрумянец щек.

И раздавалась песня вдоль полян

С рассветом поднимавшихся селян.

Вы помните, скажите, было ль это?

Вставал фельдмаршал, весел, вечно пьян,

С похмелья требовал он закусить,

Но не котлетой, от десюдепорта грушей –

Невкусен был фарфор, как ты его не кушай.

Какой простор, величье, снова словом

Хочу в стихах восславить сень Кускова.

Но поздно. Ночь музеев замирает,

Зевают львы, отчаянно зевают,

А может и по холоду ночи.

Прикрыли очи, им не до забав,

От суеты скукожились, устав

От праздной публики. Ну, что это за праздник?

И треплет ветер, сущий безобразник,

Остатки кукурузных кочанов вдоль пруда.

Трепещется запруда.

И все-таки, когда нырнула в ночь

Луна, купая молодое тело,

Затихла суета. А мне давно хотелось

Открыть запоры, руку протянуть фельдмаршалу,

И, может быть, шепнуть

Стихов своих приветственное слово:

«Виват, фельдмаршал, и виват, Кусково».

Ожидание чуда у Раменки

Что так стихло движенье весны,

Пост пасхальный, вкруг тишь да гладь,

Птицы замерли в кроне сосны,

Словно в мир снизошла благодать.

Это дышит, страдает Земля,

Это страсть предпасхальных недель,

В синем инее скрылись поля,

Ветер в грустную дует свирель.