Отцвели уж давно… Частичка чёрта в нас. Книга тридцать пятая

Не сочтешь и скопилось что в давнем,

Не оценишь, чего это стоит,

Быть тебе под Даниловским камнем,

Мне в Кузьминках в семейном постое.

Не приняв до конца твою веру,

Буду Бога молить я и славить,

Хоть не верую, всё таки верю,

Кто связал нас, в беде не оставит.

Последний разговор

Этот день не принёс мне прощенья,

Ты клеймила меня за грехи,

Уходила и в ожесточенье

И с презреньем читала стихи,

Так давно что написаны вроде,

А тебе представлялось зазря,

Мол кисель в строфах розовым бродит,

Не желанная Фету заря.

Не тебе посвящённые лично,

Тем, другим, что, казалось, любил,

Правда их имена и обличья

Стёрлись в памяти, напрочь забыл.

Те стихи так наивны, случайны,

В преисподню иль к свету ведут,

А потом разбирайся отчаянно,

Где любовь, а где низменный блуд.

Ты клеймила за пошлость, банальность,

Чёрти что ведь с отчаянья несут,

Пресловутая, мол, гениальность

Только бред твой болезненный суть.

Но вот, те, что к тебе заклинанье,

Каждый звук, каждый вздох, каждый штрих,

Открывалось в них тайное знанье,

Как бы не был неровен мой стих.

Ты сочла, что тебе я не ровня,

Лишь прошу, что-то вспомнить сумей,

Потому, что мы связаны кровью

Наших внуков и наших детей.

И в последнем своём оправданье,

Близ черты, за которой уход,

Буду жить в ожиданье свиданья,

Что в прощальной минуте придёт.

По поводу отъезда Марины из «Ключей II»

Вот и апрель, снова ночью не спится,

Вытащил с полки пропыленной птицу,

То ли ворону, а может сороку,

То ли вообще от сороки далёко,

Старый фарфор и с седыми боками

Птица, вернуть бы нам молодость с вами,

Не пожалели бы перьев на счастье,

Чтобы в веселье нам вместе встречаться.

Мир по весне обольщения полон,

Но поджидает насупленный ворон,

Или жена притаилась у двери,

Что в оправданья мои не поверит.

Будет точить и ворчать ежедневно,

Чтобы я стал похудевшим и нервным,

«Эк занесло», – скажет дошлый читатель,

Стих перепишем, всё будет иначе,

То ли сороку, а то ли ворону,

Как и меня подозренья не тронут.

Вот просыпаюсь с доверием к людям,

Где же жена? Её больше не будет.

Не позовёшь – не навяжусь

Я погубил любовь твою,

И сохранить не попытался,

Не раз стоял я на краю,

Но с прошлой жизнью не расстался.