С полуслова. Сборник рассказов

Жизнь требует новых форм! – Так вещал один из белогвардейцев, встав на несколько колод, чтобы быть выше остальных. Народ слушал.

Хотя собравшихся правильнее было бы назвать сборищем пожилых и убогих. Все, кто помоложе, посильнее да покрепче, прятались сейчас по погребам, чердакам и сараям, готовые в любой момент или дать отпор, или бежать в лес. Поскольку были наслышаны о бесчинствах враждующих сторон в деревнях и сёлах, о казнях всего дееспособного мужского населения, кто мог бы сопротивляться или теоретически перейти на сторону врага.

И Александр стоял среди собравшихся поневоле. Но он не слушал, он присматривался, с какой стороны, ежели чего, можно подвернуть ногу лошадёнке, что под пришлыми. Нет лошади – далеко не убежать. Или же в какую сторону тикать, чтобы жизнь сохранить и близких сберечь. А разгорячённый собственными речами боец продолжал. Всё громче и громче, уже почти переходя на истошный эмоциональный крик:

– Хлеб и другие самые простые и необходимые продукты дорожают. Это вина большевиков! Долой этих грабителей! Долой большевиков и коммунизм! Вы, представители русского крестьянства и рабочего класса, вы преданы! Работы для вас всё меньше.

А условия жизни всё жёстче! Кто грабит у добрых людей последнюю коровёнку – воры и мошенники. Они же – комиссары и коммунисты! Большевики – это чума, пожирающая русский народ. Это хворь, которую под силу излечить только самому народу…

***

Степан так и не узнал, что за хворь такая погубила его жену. Лекари не смогли ответить, не смогли вылечить.

Бабки травницы тоже оказались беспомощны. Одно успокоение – дух испустила быстро и мирно, без мучений.

Управляя телегой с гробом и прижимая к себе двухгодовалого сына Сашку, Степан думал только о том, как больно, что все его мечты рухнули в один миг. Как же он один Сашку на ноги подымит? Как с хозяйством справиться? Как же его сын будет расти без материнской ласки?

Сашка сидел рядом смирно, понурив голову, но не плакал. Обычно веселый, игривый, смышлёный, сейчас он сидел тихо-тихо, почти не дыша.

Как будто сам хотел умереть и поскорее воссоединиться со своей матушкой.

На обратном пути с кладбища Степан украдкой, сквозь слёзы, стоявшие пеленой в раскрасневшихся воспалённых глазах, поглядывал на сына. Он все также тихо сидел, понурив голову.

Уже дома, распрягая лошадь, он вдруг бросил всё, схватил сына на руки, крепко-крепко прижал его к себе, и сквозь слёзы сказал:

– Держись, Сашка. Матушка твоя была сильной, до последнего вздоха.