Зарубки Бабы-Яги

Я вздрогнула, кивнула на автомате, выныривая из потока сознания.

За окном простирался спальный район, пятиэтажки сменялись высотками, где-то там должна была быть нужная нам квартира, и женщина, согласившаяся стать героиней моего очередного сюжета.

День ЗП…

Он же день смеха. Не для всех, конечно, но для меня определенно.

У кассы – очередь. Ни одного знакомого лица. Не удивительно, со всех программ стекается народ, канал-то огромный. Касса совковая, и кассир в окошке совковая, разве что маникюр для пятидесятилетней тетки, похожей на продавщицу рыбы весом центнера два, слишком молодежной расцветки на отжившей свой век силиконовой основе.

Морда кирпичом, будто деньги из своего кармана раздает. В общем, та еще развлекуха, но есть и бонус: в очереди узнаешь, сколько получает впереди стоящий коллега.

Вот в прошлом месяце передо мной женщина получила восемь тысяч рублей. А сегодня парень пересчитал сто двадцать тысяч и удивился, почему не сто сорок, силиконовые ногти ему объяснили, мол, праздники были, потому меньше.

Мне выдали четырнадцать тысяч. Подумала: в сто раз меньше. Навернулись слезы. Еле дошла до туалета. Но плакать не стала, что толку, утерлась и пошла в редакцию.

Редактор вернулась от шефа с перекошенным лицом. Значит, опять «боссы» от скуки наставнические перлы выдали. Скука эта шеф-редакторская коррам боком выходит, то на пересъем отправят, то на перемонтаж, и не стесняясь в выражениях. А действительно, чего стесняться-то? Надо ж соответствовать статусу телевизионщика.

Признаться, бредовых перлов стало больше с появлением верткого господина на придуманной специально для него должности режиссера. Понятно, мужику требовалось оправдать доверие, показать, что не зря ему ставку из ниоткуда выделили, что он особь деятельная и продуктивная, вот и принялся он сходу отжигать старательно, настолько, что всем уж не смешно. Гнать бы его поганой метлой туда, откуда пришел.

– Что сегодня? – спрашиваю, хотя и так понятно.

Редактор у меня – девушка за тридцать пять, тонюсенькая ухоженная красотка, но адекватная, по-матерному редко и по существу.

– Скрытка ему не понравилась! – коротко ответила она и сморщилась как от кислого.

– В смысле? – искренне удивилась я. – Скрытка не может и не должна нравиться!

Томочка развела руками.

Я хмыкнула. Судя по всему, этот «перлоотмочитель» и тут решил проявить себя, то ли от незнания, то ли по глупости, но точно от чрезмерной угодливости.