Такой вот Роман

Луна повесилась, и я с ней заодно…

С луной спокойно, словно в колыбели,

Она сыграет мне на укулеле,

И вместе мы покатимся на дно.

Нет, вешаться Рома не хотел. Неприятно это, не особо эстетично, да и неприлично в отношении тех, кому придется разгребать последствия подобного поступка, пусть даже это будут не родственники, а совершенно сторонние люди – работники специальных служб.

Рома представил себя в качестве повешенного, и от этого ему стало противно, даже, пожалуй, мерзко.

Застрелиться было бы немного лучше, но, если подумать, тоже весьма проблематично: нужно пройти медкомиссию, получить лицензию на оружие, купить это самое оружие.

Столько усилий и только для того, чтобы направить пистолет себе в голову и выстрелить.

Опять ты будешь знать, что делаешь последнее действие в своей жизни. Ты боишься, потому что, возможно, будет больно. И опять никакой эстетики.

И вновь его сознание изъяло из глубин его памяти строки, которые он написал когда-то очень давно, еще в студенческие годы.

В час небывало жаркого заката

Последний луч его благословил.

Он тихо шел куда-то по Арбату,

А смог столичный улицы душил.

По мостовой уверенно шагая,

Он к Смерти шел, как к девушке своей.

И ждет она, и страждет, и скучает,

И жаждет крови, словно дикий зверь.

И мчатся мимо странные машины,

И масса тел спешит, и Пустота…

Зачем идти сей путь: жестокий, сложный, длинный,

Когда туда ж ведет короткая тропа…

Абсурд – трагедия – насмешка —

Вся наша жизнь – печальная стезя,

Мы прыгаем по клеткам, словно пешки,

Так добиваясь «должности» ферзя.

Гамбит – защита – рокировка —

Мы рубим и летим вперед,

Но жизнь – дорога. Будет остановка.

Конечная. С названьем скромным «Гроб».

Он это знал и в тихом переулке,

Когда Москву укрыла темнота,

Достал свой «Вальтер» как итог прогулки

И так открыл он вечности врата…

Он и сам забыл, что когда-то писал стихи. Было время, когда слова сами сплетались в красивое причудливое кружево текста, рассказывающего то, что его тревожило, пробуждало чувства или размышления.

Он писал о Вселенной, о любви, о жизни, о смерти. А потом он перестал писать. Совсем. Почему так получилось, Рома и сам не мог объяснить. То ли вдохновение где-то потерялось, то ли физическая усталость заглушала поэтические порывы души, то ли просто его чувства настолько оскудели и стали плоскими, что писать стало не о чем.