Часть всего

–Что?

– Такое ощущение, что еще чуть-чуть, и ты включишь истеричку, – он слегка улыбнулся.

– А тебе вроде как не привыкать общаться с истеричками.

Он поднялся со стула и примирительно вскинул руки вверх.

– Ок, ты права, поэтому я и знаю, что это не в твоем стиле и тебе не идет.

– Не нравится, можешь идти. Я тебя не приглашала к себе. Это ты пришел сюда, а теперь еще и говоришь мне, как вести себя.

– Что вообще с тобой происходит? Я что-то натворил? Тогда скажи, что, сам я никак не могу понять.

 – Он приблизился к ней и встал, скопировав ее позу. Она отвернулась к окну и тяжело вздохнула.

– Ещё раз повторяю, всё что хотела, я тебе уже сказала.

– Ок, ты больше не собираешься со мной общаться…но должна же быть причина?

– Ладно, раз ты так этого хочешь – я устала тусоваться в компаниях непонятных мне людей, с которыми у меня нет ничего общего. У меня нет на это больше ни желания, ни сил. По-моему, я выросла из этого, понимаешь?

– Слушай, я знаю, что ты не обязана ходить на эти тусы, мы можем зависать только вдвоем, как раньше…

Она обернулась, и подняла на него глаза, глаза маленького ребенка, которого вот-вот заставят признаться в совершенном им плохом поступке.

Целых десять секунд его мозг сопоставлял события последних дней, свое неоправданное беспокойство и эти виноватые глаза:

– Так я тоже отношусь к этим людям? – она кивнула.

Ему вдруг стало необходимо оказаться подальше от этого взгляда, который прожигал внутренности за ребрами, но скорее леденил, нежели согревал.

***

Звук громко хлопнувшей входной двери принес ей облегчение на некоторое время. Она на автомате убрала виски со стола, заварила себе чай и сделала несколько больших глотков подряд. В тот момент, когда горячая жидкость достигла солнечного сплетения, она почувствовала такую боль, что поперхнулась следующим глотком. Коричневая жидкость, так любимая ею, пронеслась по гортани через пищевод, в желудок, оставляя после себя волдыри. За мгновение до того, как из глаз хлынули слезы, в мозгу промелькнуло запоздалое: «Какая же я дура, мне будет сейчас очень больно».

И она заплакала. Заплакала от физической боли, от обиды за свою глупость, от усталости, от того, что ее планы рухнули, но сильнее всего от того, что теряла лучшего друга.

3

Его пьяные выходные прошли в компании знакомых-людей, о которых он знал лишь то, что они готовы тусить сутками напролет, что вполне его устраивало.