Часть всего

Чтобы как-то убить оставшееся время, он решил зайти в магазин, из которого вышел с двумя бутылками виски. Сегодня он как никогда нуждался в поддержке, а если ничего не получится, то в утешении.

***

Долгая неделя подошла к концу. Она шла с работы с четкой целью – раздеться, упасть на пол и смотреть в трещинки на потолке. Слушать музыку, игнорируя собственные мысли, пока за окном на трассе шины колёс трутся об асфальт. Смотреть, как меняется освещение в комнате и не включать свет, окрашиваясь в цвета заходящего солнца.

Быть частью комнаты. Предметом, отбрасывающим на стену длинную тень, движущуюся вслед за солнцем. Накануне она специально позвонила маме и сестре, чтобы на все выходные отключить свой телефон, запрятать его в самый укромный внутренний карман одной из вещей, которую в последний раз надевала, когда еще ничего о нем не знала.

***

Он сел на качели во дворе ее дома, откуда мог увидеть, как она возвращается с работы. Заметив ее приближение, он поднялся с места и пошел к ней навстречу.

Она остановилась у двери в подъезд, склонив голову с наушниками в ушах над сумкой в поисках ключей. Он тронул ее за плечо. Она вздрогнула и подняла на него свои глаза.

– Привет.

Несколько секунд она смотрела на него, после чего продолжила поиск ключей. Он протянул руку, чтобы вытащить наушник, и с сожалением заметил, как она машинально сделала шаг назад, уклоняясь от его руки, но наушник все-таки вытащила.

– Поговорим? Недолго, – опередив ее протест, добавил он.

– Только из-за того, чтобы обломать моих соседок из ЦРУ, – она кивнула в сторону старушек на скамейке соседнего подъезда, поглядывавших на них.

Пока они поднимались по лестнице, она ни разу не взглянула на него, а зайдя в квартиру и скинув куртку и сумку, взяла вещи и спряталась в ванной. Время сегодня явно было не в его пользу. Он зашел на кухню, поставил виски на стол и включил чайник. Это было первое, что она раньше делала, когда он приходил к ней – шла на кухню и включала чайник, садилась напротив и него и спрашивала, как он.

Минут через десять она все-таки появилась на кухне, пройдя мимо чайника прямо к окну, и встала, опершись на подоконник и скрестив руки на груди.

– Ну так, о чем разговор? Идешь на вечеринку? – она кивнула на бутылку.

– Нет, это тебе, – он продвинул бутылку по столешнице, в направлении к ней. – Ты же говоришь, что это лучше цветов.

Никакого движения.

– А в честь чего? Выпить в честь памяти о нашей дружбе? Мило.

– Перестань.