Последняя Универсаль. Часть 2

Однако Олимпия была уверена, что даже если на Густава одеть те самые металлические доспехи, которыми когда-то пользовались знаменитые тамплиеры, он бы с лёгкостью носил их, и не только с показной лёгкостью, но и реальной.

Чёрные густые волнистые волосы Густава были посеребрены редкими прядями, и это здорово украшало его.

Он был по прежнему силён, красив, мужественен, и Олимпия до сих пор была уверена в том, что море женщин являлись поклонницами Густава. Он покорял женские сердца, как садовник срывает лепестки роз.

«Возможно, он стал бы моим рыцарем, – подумала Олимпия, – Но я не могу воспринимать его, как мужчину, а как близкого друга моего отца».

Миллер покачал головой, разглядывая стройную фигурку девушки:

– Мила! Очень мила! Весьма мила! – сказал он, – Как же она мила!

– Так же, как и Вы, Густав! Я так давно вас не видела. Я так давно не видела Землю!

– Всего четыре года.

– Четыре мучительных года! Это время тянулось для меня, как неповоротливая галапагосская черепаха!

– Могу представить себе, детка, ведь ты, как и твой отец, так любили эту удивительную планету.

– Ну, теперь-то я никуда отсюда не денусь.

Густав кивнул:

– Да-да, я получил электронное письмо от Ги. Он попросил меня посодействовать тебе, ведь ты хочешь учиться в КосмоШколе.

Олимпия кивнула:

– Это – моя давняя мечта.

Густав улыбнулся:

– Разве можно было ожидать чего-то другого от дочери Артура?

– Я хочу продолжить дело отца.

Лицо Миллера вдруг стало серьёзным:

– Завтра я свожу тебя к директору Школы мистеру Майлсу, он – мой давний близкий друг, но…

Миллер поднял указательный палец вверх:

– Но, ради Бога, Лимпи, прошу тебя, будь предельно осторожна.

– Я представляю, я очень хорошо себе это представляю, Густав, – произнесла Олимпия.

Он покачал головой:

– Нет! Ты не представляешь. В тебе говорит пока твой юношеский максимализм, уверяю тебя, это только на первых порах, потому что на Меркурии тебя не ждала опасность на каждом шагу.

– Айрон разослал диски с поисками великой преступницы его режима – то есть, меня, Олимпии Крейг, с указанием всех моих параметров. Но сейчас я – не Олимпия Крейг, а никому не известная Виктория Баретто.

– И всё же, девочка, я призываю тебя к осторожности.

Олимпия посмотрела на стоявшую позади Густава женщину. Она была очень красивой.