Молодая, красивая, мертвая

Её унесли куда-то, и можно пойти за ними, узнать, куда они уносят её, или узнать, кто она.

Но ведь они не знают, для них – это не более чем привычная работа. Каждый погожий день кто-нибудь тонет, а то и по два человека на дню – очень коварна волна, а под водой таятся течения. Ледяной хваткой затягивают они в омут смерти беспечных купальщиков.

И она лишь одна из многих.

Я ни о чём не думал, только о том, как смеялась она тогда и улыбнулась мне. Я быстро оделся, закатал брюки и, держа в одной руке обувь, а в другой пакет с полотенцами, устремился в ту сторону, куда они унесли её.

По бетону было идти легче, и я ускорил шаги, напряжённо всматриваясь перед собой в толпу, лениво фланирующую мимо лотков с янтарными сувенирами и тентов летних кафе, где дым мангалов, музыка и запахи шашлыка почти заглушали запахи и шум моря.

Там должна была стоять их машина. Больше нигде съезда нет, но я замешкался и, наверное, уже не успею догнать их.

Вот и конец променада.

Русалка у мозаичного панно, тяжёлый морской якорь. Температура воды двадцать один градус.

Я не догнал их, но у меня уже был план.

Вчера она была во дворе санатория “Янтарный берег”. Значит, нужно пойти туда и найти ту женщину, с которой она была. Я посмотрел на часы. Скоро обед, и они все будут в столовой.

И что я скажу? Неважно. Рассказывать буду не я.

Не отдавая себе в этом отчёта, я думал о ней так, как если бы она была жива, и волновался, как если бы шёл на свидание.

Вот уже ветхая лестница, что ведёт на вершину обрыва. Идти по ней нелегко, и следовало бы обуться, но подумал об этом я, только когда поднялся уже на самый верх.

Вытряхнул песок из обуви, надел носки и, обувшись, направился к корпусам санатория.

Серые формы бетона, простые и прочные,– прямые угла и ничего лишнего,– но с непременной монументальной мозаикой, возвышаются они этажами окон, сверкающими на солнце, и теми, в тени.

Однажды я несколько дней провёл здесь, и хорошо знал, где и что расположено, поэтому и столовую нашёл сразу.

Обед был в разгаре – столовые приборы звякали о тарелки, пахло мясной подливой, люди за тесными столиками жевали и разговаривали.

Я шёл от столика к столику, вглядываясь в женские лица.

– Здравствуйте,– сказал я.– Вы не узнаёте меня?

Она подняла голову от тарелки и внимательно на меня посмотрела.

– Нет.