Вехи жизни

Да и те одни инвалиды. Нас привели в домик без крыши, где жила вдова майора СА, погибшего в Берлине 9 мая 1945 года, так и не увидев дочь, которая родилась незадолго до этого. Он в 1944 году был после ранения дома и привёл в порядок то, что осталось от крыши. Хозяйка этого жилища – Мария Фисько. После гибели мужа долго болела. На руках двое детей. Сын Володя – 6 лет и дочь Люба – 3 года. Она согласилась принять в свою семью и нас. У нас сложились хорошие отношения со всеми. С Володей мы нашли общий язык сразу.

Так сложилось, что мне пришлось стать сказочником поневоле. Любовь к чтению стала определяющей. Вечерние чтения вслух сроднили всех. После того как малыши засыпали, их мама разрешала читать просто для себя. Иногда мы просто беседовали. Судьбы у нас были схожими. Она потеряла мужа, а мы мать. А вот отношения со старшим братом были сложными. Он старше меня на полтора года и по идее должен стать опорой и защитой. На деле всё было наоборот. Откровенная грубость, хамство, и не только по отношению ко мне. То же самое в школе на уроках. Я не помню такого, чтобы он держал в руках книгу. Короче так – по крови братья, антиподы по характеру и по отношению к окружающему миру. Вот под таким прессом мне пришлось жить все пять лет на вольных хлебах. В детдоме мы с ним общались очень редко. И то если я сам приходил к ним в корпус. Здания были далеко друг от друга. У них воспитательница, по вечерам, читала желающим послушать на украинском и русском языках рассказы, стихи и сказки. Дверь в комнату всегда была открыта, можно тихо войти и выйти, никому не мешая. Однажды подойдя к двери как раз в то мгновение, когда прозвучали слова: «Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные воды свои. Ни зашелохнет; ни прогремит. Глядишь, и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла и будто голубая зеркальная дорога, без меры в ширину, без конца в длину, реет и вьется по зеленому миру». Я был буквально потрясён. Все мои предыдущие злоключения, державшие меня в напряжённом состоянии, вдруг исчезли. Огромное облегчение и раскрепощение. Появилась внутренняя светлая радость. На глазах появились прозрачные слёзы счастья. В душе поселилась поэзия. Она вела меня с тех пор по трудному жизненному пути. Выручала и вдохновляла, направляла и удерживала от отчаяния.