Над тополями

И пока Половина, ничего не понимая, оглядывалась по сторонам, откуда-то подул ветерок, набежала тучка и закапала легким грибным дождем, который, впрочем, быстро кончился, да и тучка убежала, но тут Половина услышала нечто уж совсем странное.

Это было какое-то легкое, очень легкое, будто бы ветер сдувает песок с вершины дюн, шуршание тысяч маленьких, как бы мышиных ног, сквозь которое изредка что-то мелодично позванивало. И источник этих звуков был Половине не ясен.

Когда же она наконец догадалась посмотреть вниз, то увидела, как мимо нее несутся, подгоняемые ветром, шурша и позвякивая, заполняя собой все пространство площади, маленькие такие разноцветные шарики.

Они, видимо, были очень легкими, так что ветер гнал и гнал их вперед, закручивал спиралями и хвостами, и были они цветов таких разнообразных, что у Половины тут же запестрело и замельтешило в глазах и даже немного закружилась голова. Но это скоро прошло, и оказалось, что головокружение – не единственный результат: Половина вдруг начала смеяться. До нее стал доходить смысл происходящего.

«А ведь нет, это не кино снимают, это все так и есть!» – смеялась и никак не могла остановиться Половина.

А шары бежали, вились вокруг нее, шуршали, звенели, смеялись и пели. И было это так весело, что даже бронзовый Александр Сергеевич отвлекся вдруг от своей мысли и уже не стоял, а сидел на постаменте в позе роденовского Мыслителя, с той лишь только разницей, что свободной от головы рукой великий поэт держался за живот, а плечи его неритмично вздрагивали.

Толпа за оцеплением тоже отчего-то смеялась и вяло валила через строй, тоже, впрочем, судя по всему, находящийся в глубоком припадке смеха. Хотя, если разобраться, никто особенно никуда и не лез и никто никого особенно не держал, вероятно, оттого, что слишком смешно было лезть куда-то или держать кого-то. И чем все это должно было кончиться, неизвестно, ибо кончилось неожиданно и вдруг.

Неизвестно откуда взявшийся ветер поднял разом все шары вверх, наступила тишина, и смех прекратился.

Он задержал их в высоте, шары замерли в воздухе и градом, звенящим градом посыпались вниз! Но у самой земли ветер вдруг снова закрутил их в какой-то совсем уж невероятный смерч и унес их куда-то в небо! И пропал в нем.

И это было все, что было. Все вернулось наконец на круги своя. Дома наконец стали опять серыми и бурыми, привычными и скучными.