Молчун-гора

Платьице в цветочек покачивалось вместе с ней.

Мама потянула её и повела в сторону песочницы, ближе к другим детям.

– Вот, смотри, все играют и ты поиграй, – сказала мама умоляющим тоном, – Подружись с кем-то. А то что ты все в луже стоишь, как будто бросили тебя. Я смотреть не могу на тебя. Вот, и дети бегают друг за другом. Может хоть на качелях покатаешься, – рука дернулась в другую сторону, и они пошли в сторону качелей, – но тут мама резко остановилась, – Ну, чего ты хочешь? Качели? Песочница? – наклоняясь над девочкой, – Леся?

Девочка смотрела на палочку у себя в руке, немного качая ей, как будто она все еще стоит на небе и разгоняет облака.

– Ты меня не слышишь? Не хочешь играть, домой тогда пошли. Идем домой, – обращаясь уже к отцу дочки, таким же скрипучим, тихим, не меняющимся тоном, – Не хочет она играть, пойдем домой.

– Моя девочка не хочет играть? Пойдем дома поиграем, – взяв на руки Лесю папа зашагал.

Они пошли протоптанной тропинкой между домами.

Не замечая усердий дворников, ранняя осень в своей красе разбрасывала листья.

За все лето разогретая земля старалась напиться. Оставляя напоследок влажные листья под деревьями.

На детской площадке осталось пару мамочек и четверо детей разных возрастов, те кто постарше играл в догонялки, как заведенные, неустанно бегая друг за другом. А мальчик и девочка лет двух-трех сидели в песочнице. Копались лопатками, сгребая себе на штаны желтый песок.

Леся через папино плечо смотрела на детей, детскую площадку, деревья.

– Что ты к ней пристаешь, она маленькая еще, не понимает, что ты от неё хочешь; свежим воздухом дышали, хорошо сидели, – сказал папа, смотря на свою девочку, а она заулыбалась и отвернулась.

– Юр, что теперь с ней не разговаривать, если она не понимает? Я её тоже не понимаю.

– Ей два года, через годок и начнет понимать, – и только обратив внимание на ноги девочки добавил, – Жара такая, а ты ей сапоги одела.

– Боялась, что ноги промочит, – и по привычке, остаток слов она сказала еле слышно, – Да, тут уже все высохло, но как знала, что в лужу будет лезть.

Папа стянул с неё одной рукой сапоги, освободив вспотевшие ноги. Она перебрала пальчиками и сжала их.

Небо и деревья скрылись под козырьком подъезда и стало темнее, звуки бегущих детей тоже зашли в подъезд и растворились в полутьме.