Избранные произведения. Том 5

И когда услышал, что пришла бумага с просьбой выделить из колхоза рабочих, сам пошёл к председателю и попросил включить его в список…

Таков был жизненный путь этих двух людей, дружно беседовавших, сидя рядышком на скамейке.

– Понимаешь, Гали, – Гарафи старался подавить вызванное воспоминаниями душевное волнение, – вот поговорил с тобой перед дальней дорогой – и на душе словно бы стало просторнее. Давай зайдём ко мне, выпьем по чашке чаю. Хотел позвать тебя с женой – не удалось… Ну, да ты не осудишь.

В горнице было светло и чисто, будто в комнате девушки.

Никелированная кровать, вся уложенная большими и маленькими подушками, заполненный посудой шкаф со стеклянными дверцами, большое зеркало. Плетёная этажерка заставлена книгами. На подоконниках цветы в горшках.

Жена Гарафи, Бибигайша-джинги, в платье с замысловатым крупным рисунком, позванивая вплетёнными в косы монетами, принялась накрывать на стол. Распущенный по спине платок завязан у неё, как у молодой невестки, на затылке. Она не утерпела, чтобы не пожурить мужа: должен бы заранее предупредить, что приведёт такого почётного гостя.

– Не сердись на Гарафи, Гайша, – весело прервал её Гали-абзы. – Это я сам. Оладьи у вас очень хороши, захотелось отведать.

– На оладьи приходят вдвоём, Гали-абзы, – сказала Бибигайша-джинги, уставляя стол разной снедью, одна другой вкуснее. Расторопная хозяйка никогда не растеряется, у такой найдётся угощение и для нежданного гостя.

– Милости просим, Гали-абзы, попробуйте моей стряпни, – пригласила она.

Гали-абзы, похваливая, с аппетитом принялся за вкусные оладьи.

– Можно бы уже и не так щедро расхваливать, Гали-абзы, – слегка покраснев, сказала Бибигайша-джинги, наливая гостю чай.

Поблагодарив, он взял из её рук стакан крепкого чая и шутя пожаловался на друга:

– Вот Гарафи всё говорит мне, будто старится, Гайша, а сам, как перелётная птица, собирается лететь в неведомые края.

– Нам не привыкать к его непостоянному нраву, Гали-абзы. Пусть немножко проветрится.

Если лучше нас не найдёт, опять домой вернётся, – метнула сердитый взгляд в сторону мужа Бибигайша-джинги.

По всей видимости, намерение Гарафи уехать из дому не прошло в семье гладко. Гали-абзы мысленно ругнул себя, что пошутил так некстати.

– Вот привезу городских гостинцев, посмотрю, что тогда скажешь, – попытался успокоить жену Гарафи и принялся потчевать гостя.

– Была такая кукушка, закуковала раньше срока, да голова у неё, говорят, разболелась.