В мире этом… Стихи

В итоге

Ушли тоска и жалость,

бессонница, усталость —

на месте их осталась

горечь.

Уносит время беды,

блестящие победы,

шикарные обеды —

оставляет горечь.

Не впрок идут уроки,

тускнеют писем строки,

но давние упреки

прибавляют горечи.

Что подло, что забавно —

из памяти исправно

стирается. Но явно

хранится только горечь.

Этюд о застенчивости

– Дайте шляпу: ни к чему эта спешка.

В колких спорах вы достойный партнер.

Ваши губы искривляет усмешка.

Чем ее я заслужила, синьор?

– Дело в том, что моя слабость – перина,

я стремлюсь к ней после трудного дня.

А усмешка – нервный тик, синьорина:

ваша личность подавляет меня.

– Ах, мужчины, прямо бедствие с вами:

вы ранимы и пугливы внутри.

Как ты смеешь заслоняться словами!

Ну-ка, живо мне в глаза посмотри!

– Хоть меня в иезуиты зачисли,

мой язык – не извращенье ума.

Как ты смеешь не читать мои мысли,

если смотришь мне в глаза ты сама!

Странствия

Кто серьёзным делом занят

и не ищет приключений,

тот избегнет малярии

и сомнительных знакомств.

Перед тем снимаю шляпу,

хоть и вынужден признаться,

что к числу мужчин солидных

я, увы, не отношусь.

И поэтому однажды

я забрёл в стихотворенье,

наспех сделанное другом

для приюта моего.

Было там светло и шумно,

юмор бил большим фонтаном,

и мой облик отражался

в многоцветных зеркалах.

Но из дружеского ямба

опрометчиво бежал я

и попал, с дороги сбившись,

в чью-то умную статью.

В ней царил бандит-анализ:

сколько лап меня хватало,

сколько пастей норовило

на кусочки разорвать!

Бог ли, дьявол ли помог мне —

из статьи унёс я ноги

и, пытаясь отдышаться,

мигом в сплетню угодил.

Вздрогнул я от омерзенья,

в гневе принялся буянить,

но, немного осмотревшись,

понял: странствиям конец.

Здесь я подлый и зубастый:

что хочу, то ворочу я,

предаюсь, когда желаю

необузданным страстям.

Ну куда ещё стремиться?

Сплетня – вот удел счастливца.

Но селиться в ней не стоит,

лучше отпуск проводить.

По-английски

Господа, мы кураж повысим

тем, кому подадим сигнал:

«Не пишите предсмертных писем,

проектируя свой финал.»

В меморандуме полном яда,

горизонт заслонив собой,

никого обвинять не надо

в том, что вы проиграли бой.

Господа, мы от слов зависим,

созерцая крушенье грёз.