Йомсвикинг

На следующий день Хуттыш пустил меня к наковальне, а сам качал мехи и объяснял, что с железом надо обращаться почти как с живым существом, созданием, наделенным жизнью и собственной волей. Если я не буду осторожен, оно даст трещину. Если я нагрею его слишком сильно, оно сгорит. А если я недостаточно поработаю молотом, оно станет слабым. В этом отношении оно похоже на человека, сказал Хуттыш.

К концу дня я уже не выдержал и спросил его прямо. Мне нужно было понять, почему он помогает мне. Ведь он знал, что кнорр у него на берегу принадлежит Гриму?

– Я ищу примирения, – кратко ответил он, задумчиво кивнул и продолжил: – Я уже давно этого хочу.

Мальчишками мы дружили.

– Но ты дрался с ним, – заметил я. – В ту ночь, когда мы шли из гавани.

Хуттыш глубоко вздохнул, почесал затылок и мрачно посмотрел в горнило:

– Когда я выпью… Я начинаю злиться, Торстейн. Таким уж я уродился.

Я взглянул на него. Никто не мог бы назвать его рослым. Но загривок был толстым, скошенным, как у быка, руки налиты силой, а на его округлом, выступающем животе мышцы, казалось, проходили под самой кожей.

– Ты смотришь на меня, – сказал Хуттыш, – и видишь, что я не похож на тебя. Это правда. Я не из норвежского рода. Я скотт. Эти острова… – он, щурясь, посмотрел на дверной проем, где лежал Фенрир, вывалив язык и тяжело дыша. – Не всегда они были норвежскими. Когда-то… До вас.

В последних словах не было упрека, лишь печаль, и казалось, она окутала его облаком, когда он вновь взялся за мехи.

Я стал поворачивать заготовки в горниле, и мы долго хранили молчание.

В последующие дни Хуттыш показал мне, как железу и стали можно придавать форму огнем и молотом, и это искусство не раз пригодилось мне потом в моей долгой жизни. Конечно, я не стал искусным кузнецом, но теперь начал понимать, как должно выглядеть горнило и как надо работать – короткими промежутками, ведь металл быстро остывает, и его приходится нагревать заново. Хуттыш научил меня закаливать выкованные изделия, нам же не надо, чтобы заклепки сломались, когда судно будет в море.

Еще он меня научил, как добывать железо прямо из земли под нашими ногами. На склоне холма чуть подальше от берега мы набрали торфа и жгли его на костре, пока не осталась красно-коричневая земля. Ее мы засы?пали в глиняную печь. Внизу печи было отверстие, в которое мы вставили мехи, а когда красно-коричневая земля достаточно прогорела, мы подождали, пока пламя погаснет, и разгребли золу.