Хранительница света

– Знаю. – Боль отразилась на бронзовом лице Орианы. – Поэтому я и решила с ним общаться. Хотела, чтобы эти двое сблизились… со временем. Но…

– Но что?

– Может, им стоит познакомиться друг с другом сейчас.

Каая посмотрела на нее, ничего не понимая.

– К чему ты клонишь, Ориана?

– Ты сказала, что огонь его сдерживает. Как будто он… – Голос эльфийки оборвался, и она подняла на Кааю полные слез глаза.

– Но он его не сдержал. Ариан прошел сквозь огонь. – Каая старалась говорить как можно спокойнее, чтобы не задеть Ориану и, возможно, саму себя, но внутри бушевала буря.

Ариан не был… не мог…

– Если он превращается в умбру, Феродан должен с ним увидеться.

Пока не стало слишком поздно… Невысказанные слова повисли в воздухе между ними. Каая боролась с зарождающимся страхом, пыталась цепляться за маленькую надежду, что они ошибаются. Надежду, что Ариан не станет демоном, лишенным чувств и совести и движимым одним лишь желанием убивать.

– Я просто хочу сказать, что, возможно, ему станет лучше, когда он увидит отца.

Может, это как-то заземлит его. Вернет к нам, – прервала ее сумбурные мысли Ориана.

– А что, если это оттолкнет его еще дальше? – задыхаясь, прошептала Каая.

– Если случится то, о чем мы думаем… Мы все равно ничего не сможем для него сделать.

Эти слова устремились в сердце Кааи как ножи. Охотничьи ножи, чьи зубчики вонзались в нее, перерезая артерию за артерией, убивая ее мучительно медленно.

– Как только Арон с Арианом вернутся, я отправлюсь на побережье. Феродан находится там в торговом путешествии.

Мне надо с ним поговорить. Он в любом случае почувствует через нашу связь, что что-то не так. И… – В глазах Орианы мелькнуло нечто похожее на проблеск надежды. – Может быть, на обратном пути мы сможем навестить Мираэль и побольше узнать о состоянии Ариана.

Каая машинально кивнула. На большее она была неспособна. Она упорно смотрела в одну точку на полу, будто таким образом могла помешать остальному миру вокруг нее рушиться. Земля под ее ногами оставалась на месте.

Никуда не подевалась.

Щелчок закрывшейся двери вырвал ее из оцепенения. Ориана ушла, и Каая осталась одна. Наедине со своими мыслями. Она прижала кулак ко рту с такой силой, что стало больно. Но это был единственный способ сдержать рвавшиеся из груди рыдания. Она заперла их глубоко внутри, как и слезы, в которых вот-вот норовила утонуть. Если она сдержит их, значит, все будет в порядке. Как будто ничего не случилось. Все будет хорошо, все будет хорошо.