Я не так далеко

– Но это же неправда! – возмущается она. Даже близко не догадываясь об истинных мотивах, девушка не понимает, почему он запоздало пытается вызвать ревность у Таро. Слишком уж мелочно для такого сильного человека.

– Легко поправимо, – разнузданно замечает Шрам, поднимаясь с места, чтоб направиться к ней.

Угадав похотливое намерение, она отскакивает вспугнутым зверьком.

– Постой! Не за этим я пришла сюда, – протестует девушка. Мелко дрожа, спасаясь от приближения мужчины, она пятится за кресло, огибает столик и останавливается в нерешительности у дивана, в то время как Шрам останавливается у кресла, где она только что сидела.

 – Мне было важно сказать тебе главное! А ты опять за свое! – возмущается она.

– Сказала?

– Еще нет.

Хмыкнув, владелец ночного клуба усаживается на ее место, вальяжно разваливаясь в кресле.

– Ну? – он курит и щуриться, поглядывает через сигаретный дым. В зависимости от интонации излюбленный вопрос отражает суть обращения и может означать все что угодно. Сейчас это «ну?» нужно понимать как «что еще ты там придумала?»

Поджимая губы, она хмуро поглядывает на него некоторое время.

Убеждаясь в отсутствии поползновений, девушка убирает руки в карманы тесных джинсов, меряя шагами пространство между окном и мягкой мебелью.

– Сядь! Не мельтеши, – требует Шрам.

– Не могу! – отвечает она на ходу. – Мне так легче с тобой разговаривать.

«Волнуется» – понимает Шрам и не без интереса наблюдает метания.

Упрятав подальше все личное оскорбленное, обиженное, нуждающееся в пожалении и немедленной ласке, девушка настраивается на рационально-деловой контекст.

– За последние месяцы я много размышляла о причине твоего поведения, многое осознала и, как ни странно, не осуждаю, – заявляет она спокойным тоном.

Шрам едва не роняет сигарету.

– Не понял! – вырывается у него. Недоверчивое любопытство разгорается сильней, требует объяснений. Критически прикидывая цену словам, Шрам колеблется: врет ли девушка из-за страха перед ним или задумала чего? Есть еще третий вариант принять сказанное за чистую монету, но у всякой откровенности свой предел.

Ее же неожиданно всепрощающая позиция – явление совершенно непонятное и потому загадочное для него.

Покусывая губы, девушка сосредоточенно изучает рисунок пола. Испанская керамика в тон мебели – густого черно-сливового цвета с пастельными узорами светло-серого оттенка. Легкие линии рисунка почти неразличимы. Ранние зимние сумерки надвигаются быстро.