Забытый легион

Гемелл шел к дальней стороне тренировочной арены, где стоял толстый деревянный столб, возле которого упражнялись еще несколько гладиаторов.

– Палус, – чуть слышно прошептал Анкий. – Если выберешь бои с мечом, будешь заниматься здесь.

Ромул обвел взглядом обоих кухонных рабов. Ни один, ни другой не решались смотреть ему в лицо, но он не испытывал к ним злости. Попытались бы Анкий и Соссий не выполнить приказ хозяина – сразу же отправились бы вслед за Юбой умирать на крестах на Марсовом поле.

Неподалеку от палуса стоял невысокий пожилой мужчина в дорогой тунике.

– Гемелл! Никак не ожидал тебя здесь увидеть. – Он окинул Ромула оценивающим взглядом.

Купец вытолкнул мальчика вперед:

– Сколько ты дашь за него?

– Мне нужны мужчины, а не дети.

Надсмотрщик ухмыльнулся беззубым ртом.

– Ты только посмотри, какой крупный, – возразил Гемелл. – А ведь ему всего тринадцать!

Холодный взгляд снова прошелся по Ромулу.

– Можешь драться с оружием?

Ромул не отвел взгляда. Чтобы получить шанс выжить, он не должен выказывать страх. Он кивнул.

– Как раз за это я и привел пащенка к тебе, – вмешался купец.

Мемор потер поросший щетиной подбородок:

– Тысяча сестерциев.

Гемелл рассмеялся:

– За него на рынке рабов и то больше дадут. Он стоит втрое больше.

– Ладно, Гемелл, у меня нынче утром хорошее настроение. Пятнадцать сотен.

– Двадцать пять.

– Зря тратишь время.

– Две тысячи. – В глазах купца все еще угадывалась надежда.

– Восемнадцать сотен. И ни сестерцием больше.

Гемеллу оставалось лишь согласиться. Все равно это было больше, чем ему удалось бы выручить за Ромула на рынке.

– Хорошо.

Мемор щелкнул пальцами.

Неведомо откуда возник тощий человечек в грязной тунике. В обеих руках с перепачканными чернилами пальцами он держал по мешку с деньгами.

Ланиста отсчитывал монеты тщательно, по-видимому гордясь тем, что имеет такую возможность. Покончив с этим делом, он протянул кошель Гемеллу.

– Бей его почаще, – сказал купец. – По-другому он не понимает.

– Господин, что будет с моей сестрой? – молящим голосом спросил Ромул.

Купец осклабился:

– Эту сучку я продам в публичный дом. Дыра у нее нетронутая, и за нее хорошо заплатят.