Дорога в Рим

Добившись любви Цезаря, а теперь и зачав от него ребенка, Клеопатра стремилась оставить за собой престол – и если учесть, что ее брата-подростка Птолемея убили в недавней войне, а сестру Арсиною держали затворницей, то соперников у нее не было.

Впрочем, окутывающая ее энергия отзывалась и чем-то еще. Тарквиний, закрыв глаза, попытался проникнуть за завесу – и даже покачнулся от удивления. Клеопатра проведет в Риме несколько лет, но не будет править вместе с Цезарем. Их сын умрет ребенком… погибнет… будет убит по приказу худощавого молодого аристократа, незнакомого Тарквинию.

Почему? Гаруспик четко видел, что аристократ любит Цезаря – и все же велит умертвить его сына. Значит, Ромула он тоже любить не будет. Вся история вертится вокруг Рима, пронеслось в голове Тарквиния. Может, вернуться?

– Ты! – окликнул его кто-то из легионеров. Смуглый ветеран с густой щетиной на подбородке оглядывал его потрепанную одежду. – Что ты тут делаешь?

Гаруспик запоздало осознал, что в задумчивости бормотал вслух.

– Изучаю древнюю ассирийскую цивилизацию, господин, – подобострастно ответил он, предъявляя в доказательство свиток.

Легионер сощурил глаза.

Сердце Тарквиния замерло – углубившись в мысли о Ромуле, он растерялся при властном окрике и вместо греческого языка ответил на латыни. Преступлением это не считалось, но для библиотечного ученого-грека (а библиотеку посещали почти одни греки) слышать такое было непривычным. Легионер это тоже знал.

– Ты италиец? – требовательно спросил он, шагнув вперед и опустив пилум так, что пирамидальный наконечник теперь смотрел прямо в грудь Тарквиния.

 – Отвечай!

Гаруспик не собирался объяснять, кто он такой и почему не в армии.

– Я из Греции, – солгал он. – Жил несколько лет в Италии, учительствовал. Латинский язык мне как родной.

– Учитель, говоришь? – хитро прищурился легионер и ткнул кончиком пилума в левую щеку Тарквиния – вдавленную, покрытую шрамами. – А раны откуда?

– На город, где я жил, напали киликийские пираты, – лихорадочно соображая, на ходу начал сочинять гаруспик.

 – Меня избили и продали рабом на Родос. Потом я сбежал и добрался до Александрии. Переписываю здесь книги, зарабатываю на жизнь.

Ветеран припомнил рассказы отца: пока Помпей двадцать лет назад не разбил киликийцев, их кровожадные орды были проклятием для всего Средиземноморья – однажды они даже осадили римский порт Остию и перекрыли доставку зерна в столицу. Этот жалкий оборванец был тогда молод, вполне мог попасть в переплет.