Голубиные дети

 – Три дня – слишком мало! Я думал, недели две… А то и месяц! Вон, Пашка: даже на дерево залезает кое-как! И его – на битву? Я хотел…

Король скривился:

– Знаю я, что ты хотел. Игра тебе не нравится, и ты решил, я за две недели забуду о ней, или появится другой новичок.

– Нет, совсем нет, ваше Мальчишество!..

– Три дня! – Он сцапал и рванул блестящий диск с верёвки. – Ни часом больше. А первый день уже начался.

Раздался хруст: одним движением пальцев король разломил диск на кусочки. Протянул осколок Шурику, приказал странным, будто стрекочущим голосом:

– Сделай себе зарубку, Шурик.

Пашку от этого голоса пробила крупная дрожь и вместе с ней пришла радость: это Шурика наказывают, а не его, Шурика, а не его.

– Сделай зарубку!

Левая рука Шурика, как чужая, взяла осколок, замахнулась, на миг задержавшись, дёрнулась – и резко, накрест хлестнула по запястью правой.

Пашка и не думал, что Шурик левша. Тот, другой, добрый и мягкий, которого Пашка знал когда-то раньше, в прошлой жизни, он бы резал правой.

Ниточка из маленьких тёмных капель набухла, собралась в одну большую. Капля поползла по руке, оставляя красную дорожку. Шурик слизнул её.

– Это первый день, – сказал король.

– Первый день, – эхом повторил Шурик.

Король одобрительно кивнул.

– А до тебя не так-то просто докричаться, – сказал он. – И на пиру прошлой ночью не было.

– Я устал и уснул.

– Правда? Ну, ничего. Мы это исправим. – Король окинул скучающим взглядом остальных.

Мальчишки тут же поспешили на выход, толкаясь локтями. Пашка с тревогой взглянул на Шурика: тот, как заколдованный, смотрел на свою руку. Рыжий схватил Пашку и поволок к выходу.

– Пойдём, пойдём, – подгонял он.

– А как же?..

– Ничего, пошли. Всё в порядке.

После сумрака королевского гнезда солнце слепило. Пашка рвался назад, но Рыжий преградил ему путь.

– Всё в порядке, – повторял он.

– Ничего не в порядке! – Пашка бил Рыжего кулаками в грудь, а тот просто стоял как истукан и терпел. – Он же порезал себя! Не хотел, но порезал! Ты что, не видел? Его заставили!

– Видел, – ответил Рыжий.

Пашка взвыл. Он хотел уже таранить Рыжего головой, но тут на плечо ему легла тяжёлая рука Брюса.

Брюс сказал:

– Осади, новичок. Шурик сам виноват. Прокололся.

– Прокололся?

– Да. С его Мальчишеством шутки плохи. Не любит, когда с ним спорят.