Алрой

1

Смолкли последние звуки фанфар, и сидевший на белом муле Предводитель изгнания спешился. Столь громко прозвучали возгласы приветствия сопровождавшего кортежа, словно людей в нем было вдвое. И если бы не мельком брошенный презрительный и недобрый взгляд на лица зевак-мусульман, то данника можно было бы принять за триумфатора.

– Слава не миновала пока! – воскликнул почтенный Бостинай, входя в апартаменты своего дома. – Пусть церемония сия уступает великолепному шествию Шебы к Соломону, но слава не миновала пока.

Ты все прекрасно устроил, умелый Халев.

Каждый шаг внутри родных стен добавлял спокойствия духа в сердце старика. Страх отступил, и не стало причины бояться проклятий и камней враждебной толпы.

– Этот день станет днем радости и благодарения – продолжил Предводитель изгнания, – твои фанфаристы отличились, верный мой Халев. И пусть трубы уступали Иерихонским, они возвестили, что Господь всемогущий с нами. Вздрогнули проклятые мусульмане! Халев, заметил ли ты слева от меня турка в зеленой одежде? Как побледнел он, видя крепость нашей силы, жезлом Якова зовущейся! О, этот день станет днем радости и благодарения! Щедро наливай людям вино и не скупись на горшки с мясом.

Постарайся для них, мой мальчик. Мощью голоса и рьяностью ликования они заслужили награду. Их крик был слабее рева восторженных иудеев, вернувших Ковчег Завета, но крик их был дерзок! Да, слава не миновала пока! Сын мой, щедро наливай людям вино, пусть пьют за погибель Исмаила, чтоб захлебнулся он в хмельном зелье, которого и лизнуть боится!

– Воистину, великий день Израиля! – эхом откликнулся Халев на упоение господина.

– Процессии данников под запретом, и только для меня единственного сделано исключение, только меня сопровождал кортеж, и только в мою честь звучали фанфары, – продолжал Бостинай. – Я стар, милый Халев, и кровь все медленнее течет в жилах, и вот я думаю… Впрочем, рано пока об этом… Бог отцов наших – вот незаменимое прибежище.

– Верно, мой господин! В былые века народ наш подобен был гонимому Давиду, бегущему пустыней Зиф, а ныне мы словно Богом помазаны в твердыне Эйн Геди!

– Да, слава решительно с нами! – провозгласил Предводитель и, смягчив голос, добавил: “Халев, сын мой, воздай хвалу Господу, за то, что ты молод”.

– Мой господин, живи долго и наслаждайся счастьем грядущих дней!

– Ты ошибочно истолковал мои слова, Халев. Я прожил жизнь, чтоб увидать времена похуже былых.