Алрой

Почернели дальние башни, но различимы на небосводе, не слились с ним. Бледная пока луна похожа на маленькое облако, колеблется его призрачный свет.

Лиходеи со своей живой добычей обогнули храм и направились к большому овальному зданию, изрядно побитому веками. От крыши до фундамента стену его украшала широкая трещина.

За стеной находился большой амфитеатр, лунный свет увеличивал его размеры. Внизу в центре расположилась группа людей. В стороне стояли лошади и верблюды. Люди были заняты пиршеством. Они сидели на циновках и коврах, пили и ели.

“Лазутчик!” – провозгласил один из пленителей Алроя, вытолкнув последнего на середину большого ковра, где сидел атаман банды.

“Повесить его!” – небрежно бросил владыка, не глядя в сторону жертвы.

“Это вино великолепно, или я не истинный мусульманин, о могущественный Шерира!” – вполне юмористически заметил один из авторитетов в разбойничьей иерархии, обращаясь к атаману – “Однако, мы были бы несправедливо жестоки, столь поспешно применяя крайнюю меру.

“На твое усмотрение, Кислох”, – ответил Шерира. “Эй, ты откуда взялся? Молчит. Ясно: лазутчик. Петли ему не избежать!” – добавил атаман.

Разбойники развязали пленника, намереваясь сделать веревке иное употребление. Тут вмешался один из проницательных соратников Шериры.

“Лазутчики не молчат, отвечают.

“В таком случае при нем должны быть драгоценности. Спрятаны в одежде, скажем. Надо обыскать его”, – выступил с новым планом Кислох.

“Так обыщите его!” – нетерпеливо выкрикнул Шерира, – “Делайте что хотите, только подайте-ка мне еще бутылку! Это греческое вино – лучший из трофеев. Эй, там, не спите! Разожгите посильнее огонь! А ты, Кислох, противник жестокости, не вешай его, а зажарь!” – расхохотавшись, закончил Шерира.

Разбойники приготовились обыскивать Алроя. Тот заголосил: “О, друзья мои! Да, да, друзья! Отчего нам не быть друзьями? Пощадите меня! Я молод, беден и ни в чем не повинен! Я не лазутчик и не торговец. Я пилигрим!”

“Пилигрим, пилигрим, – передразнил Шерира, – все лазутчики – пилигримы!”

“Он говорит слишком складно, чтоб говорить правду”, – подал очередную мысль Кислох.

“Говоруны, как правило, – лжецы!” – провозгласил Шерира.