Алрой

Ни единый шорох не вторгнется в пределы царства тишины. Вот, нарушая обет молчания пустыни, зашуршала крыса в низкорослых кустах. Шевелит белыми усами, несет в желтых зубах молодую змею, скалится – рада добыче. Лишь эти двое за целую ночь скрасили одиночество беглецов.

Наступает утро, мимолетные свежесть и аромат над землей сулят скорый зной. Песок поддается лучам, как воск послушен печати. Справа и слева – плоская твердь, впереди – горная цепь, туда направляет коня Алрой.

Это великие горы Эльбурс.

Из-за вершины выползло жестокое солнце. Конь остановился и жалобно заржал, прося воды. Мучимый жаждой, Алрой лишь лаской мог утешить верного скакуна. Тот, должно быть, понял общность беды, заржал веселей.

Прошел еще час-другой, все медленней движется конь – душат жар и нестерпимая жажда. “Скоро достигнем подножия гор, там непременно должна быть вода – колодец или родник”, – сказал Алрой себе и коню. И рысак, казалось бессильный уже, ускорил шаг, как мог, спасая себя и хозяина от гибели в безводном краю.

В бедствии жажда и голод хорошие учителя.

Глубоко несчастным чувствовал себя беглец. Не раз подумал уже: “Не лучше ль спешиться, отпустить животное, самому лечь на землю и тихо умереть? Остался бы в Хамадане, и никакие пытки не превзошли бы теперешних мук!” Алрой заметил, что пересекает клочок земли цветом темнее окружающего песка. “Здесь должна быть вода!” – мелькнуло в голове. С трудом остановил коня, тяжело покинул седло. Трясущимися от слабости руками стал разгребать землю.

И впрямь вскоре добрался до воды. Разочарование сменило минутную радость – вода солонее морской. Лошадь нагнулась, коснулась языком соленой влаги, заржала горестно.

“Увы, мой верный конь, поторопились радоваться! Я – причина твоих страданий. Я был бы отличным тебе хозяином, но целый мир ополчился против меня. Ах, если б очутиться сейчас у нашего фонтана в Хамадане! Безумная мысль! И Мирьям безумна! А я, разве я не был безумен, мягкосердечно уступив ей?” Изможденный, он облокотился на шею коня и безудержно зарыдал.

Конь вздохнул, как человек, нагнул голову и нежно коснулся губами почерневшей от земли руки. Дав выход чувствам, Алрой приободрился, лошадиная ласка добавила душевных сил. Он набрал в ладони воды, умыл коню морду, вытер пену и заслужил благодарное ржание.

Четвероногий друг подогнул колени, принял к себе на спину ослабевшего седока и двинулся навстречу горам. К вечеру почти достигли цели.