Алрой

И что из этого, любезный сердцу юный иудей?”

“А то, что не далее, как вчера, ты нанес обиду сестре моего домочадца. На языке мед, а в сердце яд. Подлость и лесть – кровные родичи. Не стану марать руки об тебя. Долой с глаз моих!”

“О, мой Пророк! Кто же этот пес?” – воскликнул изумленный градоначальник.

“Это молодой Алрой, – прошептал Мустафа, которой поначалу не узнал юношу, – иудеи назначили его своим Предводителем. Он известен своевольным нравом. Нам бы лучше пройти мимо”.

“Молодой Алрой! Запомню.

Им тоже нужен господин. Молодой Алрой! Ты прав Мустафа, уберемся отсюда!” – сказал Алчирок и вдел ногу в стремя. Оставляя последнее слово за собой, устрашающе закричал: “Эй, пес! Помни о дани!”

Алрой в ярости бросился к воротам, но горячий конь Алчирока унес хозяина, не оставив надежду на успех возмездия.

Гневным, горячим взглядом Алрой преследовал исчезающую фигуру врага. Тот пропал из виду, и Давид вернулся к могилам. Встряска рассеяла умиротворение, которого искал, и уж было нашел новый Предводитель.

Достичь покоя не легче, чем власти или военных побед. С растревоженным сердцем он добрел до рощи на возвышенной части кладбища.

Молодые сосны окружают мощный кедр. Сверху Алрою хорошо видна зеленая долина. В центре ее расположился мраморный фонтан – вычурное строение, ограниченное витыми колоннами, несущими блистательный купол. Колонны испещрены ивритскими надписями, основания их украшены вырезанными на камне цветочными орнаментами.

Заходящее солнце окрасило цветом заката все сущее вокруг. Здесь, на востоке, не столь дворцы, сколь кладбища величественны и пышны.

Час благолепия и красы. Последние лучи скользят по зеленым листам. Воздух недвижен. Вдруг ветерок зашевелил перья томно дремлющих пташек, напомнил о ночной прохладе. Найдется ли столь непреклонно твердый дух, что не разомлеет в сладкой безмятежности уходящего дня?

Поддавшись упоению, Алрой не заметил, как, обманув запрет души, чуждая слеза скатилась по щеке.

“Кажется, очарование природы захватило меня. И все же сердце мое не здесь, мне чудится Земля Обетованная. Уж это не впервой. Вот, вижу себя в древнем Канаане. Мой караван, как дядюшкин, везет богатые товары. Но я не в пример ему свободен. Красивые, тоскливые мечты! И этот ничтожный Хамадан! И сам я жалок в своем бездействии. Былое изгнание народа моего – величие напротив нынешнего рабства иудеев. Нет среди нас восходящей на трон Эстер.