Соблазнение по-итальянски

Но оказалось, что она глубоко ошибалась, потому что, как только Марко посчитал ее неидеальной, он выбросил ее быстрее, чем вчерашний мусор.

Стейси задумчиво посмотрела на него. Господи, каким же красивым он стал! С его лица исчезли юношеские мягкие черты, и он превратился в настоящего мужчину. Его глаза, темные и бездонные, буравили ее насквозь. Стейси всегда нравились мужчины с черными глазами, и теперь она понимала, с чего все началось. Но ни у одного из них не было таких, как у Марко, густых коротких ресниц и длинных широких бровей, которые делали его взгляд завораживающим.

Стейси не могла оторвать от него взгляда. Ей вдруг показалось, что в легких закончился кислород. Губы Марко – эти невероятно пухлые губы, которые она помнила, – приоткрылись. И все вокруг перестало существовать, кроме громкого биения ее сердца и предвкушения, которое ракетой пронеслось по ее телу, отдаваясь бешеной пульсацией внизу живота.

– Марко… – выдохнула Стейси.

Он не пошевелился, и только его глаза блеснули, когда он окинул взглядом ее лицо. Марко не потянулся, чтобы обнять ее, и не прикоснулся случайно к ее ноге. Он не шарил глазами по ее телу и выглядел абсолютно бесстрастным. Что хуже всего, Стейси казалось, что он насмехается над ней.

– Думаю, тебе лучше накинуть мой пиджак. Так ты будешь чувствовать себя более комфортно.

Марко открыл дверцу, и Стейси судорожно выдохнула. Какой же она была дурой! Она чуть не поцеловала его! И, боже мой, ей взбрело в голову, что он тоже собирался поцеловать ее.

Марко стоял снаружи с пиджаком в руках, готовый набросить его ей на плечи. Стейси выставила ноги из машины, понимая, что ее длинная юбка оставляет еще меньше простора для воображения, чем лиф. Еще один минус в глазах Марко.

Превозмогая боль, она поднялась и просунула руки в рукава пиджака.

– Ты слишком добр.

Марко закрыл машину. Раздалось два звуковых сигнала, каждый по десять миллионов долларов.

– Не стоит благодарности, – безразлично ответил он.

Стейси почувствовала, как ее окутал вес его мира в этом тяжелом пиджаке с широкими плечами. Создавалось впечатление, будто в одежду были впрядены золотые нити и из рукавов, как из рога изобилия, могли посыпаться исполнившиеся желания. Жизнь оказалась абсолютно несправедливой штукой.