Жизнь по закону Мёрфи

Степень тактильных контактов на людях была минимальной – он даже ни разу не целовал ее при свидетелях, – но при этом связь между ними, казалось, можно было почувствовать на ощупь. Они словно читали взгляды друг друга.

К вечеру я накрутила себя до предела. Нельзя оставаться рядом с этими ненормальными! Пора действовать. Дождавшись, когда во время ночной стоянки меня запрут в каюте, я сорвала простыню с матраса. Ни косметики, ни ручки или карандаша не было, но я додумалась смешать остатки шампуня с пылью из шкафа. Я выгребала засохшую грязь из углов с таким рвением, что к моменту, когда на простыне появилась надпись «помогите», сама перемазалась с ног до головы.

Когда стемнело, я вывесила простыню из иллюминатора. Ночью мой призыв о помощи вряд ли кто-то увидит, но с рассветом шансы возрастают.

Вместо спасения меня посетило возмездие – то ли Сатиру не спалось, то ли я слишком громко возилась у иллюминатора, но не успела простыня провисеть вдоль борта и двух минут, как щелкнул замок, и дверь каюты распахнулась от удара ноги.

Я отпрянула в сторону. Забравшись на кровать, Сатир принялся втягивать ткань внутрь. Следить за мной ему было некогда, и я кинулась бежать. План удался секунд на шесть: я успела добраться только до лестницы, и мощный рывок за талию поднял меня со ступеньки.

– Пусти, – отбивалась я, пока Сатир тащил меня обратно.

Впихнув в каюту, он повалил меня на кровать и навалился сверху, чтоб не вырывалась.

– Мне круглосуточно тебя на успокоительном держать? – рявкнул он, когда я в очередной раз под ним изогнулась.

– Только это ты и можешь!

Сатир ненадолго ослабил хватку, и я снова принялась отбиваться и даже пару раз умудрилась его ударить. Выругавшись, он перехватил мои запястья и сжал до боли, припечатывая к матрасу. Как это примитивно – решать все проблемы силой.

– Любишь брутальные прелюдии? – я перестала извиваться и облизала губы. – А может ну их к черту, и приступим к основному процессу?

– Помечтай, – Сатир поморщился.

– Тебе просто слабо, – пренебрежительно фыркнула я.

– Закрой рот!

Он разозлился, но меня уже было не остановить.

– Погоди, так это правда? – Я прищурилась. – Смерть Сандры сделала тебя импотентом?

Сатир хотел меня ударить, даже занес руку, но сдержался. И я решила, что это слабость. Тумблер в мозгу щелкнул, отключая остатки инстинкта самосохранения. Меня понесло.

– Совсем-совсем не встает?

Я потерлась бедром о его пах и почувствовала, что он возбужден. Все-таки я его привлекаю.