Мой стокгольмский синдром

– Джейсон, узнай, в каком она квадрате?

– В этом нет необходимости, – прозвучал за моей спиной знакомый пугающий голос.

Я обернулась. Джейсон возвышался надо мной, целясь точно в голову. Стю подошел и довольно расхохотался:

– На ловца и зверь бежит.

Я поднялась.

– Это ты напрасно, – оскалив зубы в подобии улыбки, он прикладом ударил меня под колено.

Вскрикнув от боли, я пошатнулась, но устояла. Стю ударил второй раз. Охнув, я рухнула на землю. Стоя перед ним на коленях, я думала, что не разожму губы, даже если он попробует меня удушить.

– Держи ее на прицеле, – приказал ковбой Джейсону и отложил винтовку.

Я не могла до нее дотянуться, но, может, стоило попробовать? Проследив за моим взглядом, Стю со смешком отодвинул оружие ногой. И снова повернулся ко мне.

– Ну, давай! – нетерпеливо пропыхтел он, расстегивая молнию на джинсах.

Вместо ответа я плюнула ему в ширинку.

– Ах ты, сучка! – От пощечины загудело в голове.

Меня повело, и я едва не завалилась на бок.

– Оттащи ее! – скулил он, пока я не откинулась назад, разжав зубы.

Ковбой отшатнулся, зажимая рану, но тут же забыл о ней, вскидывая винтовку:

– Ты за это ответишь!

Я испуганно подалась назад. Встать я уже не успевала.

– Не трогай ее! – Из-за дерева внезапно выскочил Леша. И кинулся прямо на ковбоя.

Ну, к чему это геройство? От неожиданности Стю выстрелил. Леша словно налетел на невидимую преграду: замер и рухнул на землю прямо передо мной. На его груди расплывалось красное пятно. Пару раз моргнув, он обмяк. Слезы застилали глаза, но я подползла к нему и взяла за руку.

– Зачем? – всхлипывала я, обнимая поникшее тело мальчишки. – Глупый…

Почему, дав обещание, он не смог его не сдержать? Чертов юношеский максимализм. И безрассудство. Подросток оказался храбрее окружавших меня взрослых.

– Теперь твоя очередь, сучка, – прохрипел ковбой. Винтовка дрожала в руках, мешая прицелиться.

– Второе убийство за день, – равнодушно напомнил Джейсон.

– Да мне насрать, хоть десятое! – разошелся Стю, потирая укушенную руку. – Или ты думаешь, что мне есть дело до ваших гребаных правил? Если захочу – прикрою вашу лавочку к чертям!

– Ты меня слышал.

– Слышал. А теперь слушай меня, сосунок, – ковбой снова поморщился.