Мой стокгольмский синдром

Родителей я не знала – они погибли, когда мне исполнилось чуть больше года, и все заботы о нас с Димкой взял на себя дед. Бывший подводник был суров, но воспитать умудрился без ремня. Мы и в углу никогда не стояли – авторитет деда не допускал даже мысли о пакостях или капризах. Он всегда являлся примером как для нас, так и для своего младшего сына, тоже служившего в ВМФ. Неудивительно, что Димка пошел по его стопам, отправившись на Камчатку. Умудрился попасть в один экипаж с дядей… и погиб вместе с ним во время испытаний подводной лодки.

– Дин, – Вика тихо потянула меня за рукав. Она видела, как меня трясет, и попыталась успокоить. – Динка, пойдем.

Она обняла меня и что-то утешающе бормотала, но я не разбирала слов. Я позволила себя увести и очнулась, вернее, относительно пришла в себя, уже в квартире. В той самой, ипотеку за которую помогли погасить компенсационные выплаты государства после смерти дяди и брата.

На второй месяц моего добровольного заточения Вика не выдержала. Грядущее замужество перепрограммировало ее мозг на одну-единственную мысль: все вокруг должны быть счастливы. Я, естественно, в эту схему не вписывалась. Долгие разговоры о том, что жизнь продолжается, результата не принесли, и подруга разработала новый план.

– Ты скоро нервный срыв себе заработаешь, – занудствовала она, убирая с полок все напоминания о родственниках. – Или еще хуже – гастрит. Съезди на пару недель к морю, хоть на человека станешь похожа.

– Мне и тут хорошо, – буркнула я, упрямо возвращая фотографии и сувениры на место.

– Помнишь Ольгу из второго подъезда? – не отставала Вика. – После развода она ходила опухшая от слез, пока старшая сестра не отправила ее на Гоа. Вернулась другой женщиной – жизнерадостной, просветленной…

– …и беременной от своего инструктора по йоге.

Комментарий был проигнорирован. Я же, в свою очередь, не вникала в смысл очередного нравоучительного высказывания о смене обстановки.

– Тебе нужен всплеск эмоций! – размахивая руками, доказывала Вика. – Хватит плыть по течению и страдать! Иначе завязнешь.

Объяснять, что я хочу завязнуть, было бесполезно – идея расшевелить меня прочно засела у Вики в голове.