Ключ от опасной двери

– Мне жаль, что я нарушила правила, – от бессилия на глаза наворачиваются слезы. – Позвольте отдать ключ! Клянусь, я уйду, и никто не узнает о клубе!

Напрасно я взываю к состраданию – Рид не слышит мольбу.

– Я рассчитываю, что ты останешься надолго, – выдыхает он в ямочку под затылком, от чего по телу проносится жар.

Щетина едва ощутимо царапает шею – Рид прижимается сильнее.

– Пожалуйста… не трогайте меня, – я изгибаюсь до покалывания в позвонках в очередной – заведомо неудачной – попытке освободиться.

Похолодевшие ладони беспомощно скользят по черному стеклу.

– Разве тебе не нравится? – Рид кусает меня за шею, от чего крошечные волоски становятся дыбом.

– Нет! – поспешный ответ не совпадает с реакцией тела.

Сердце бешено колотится, выдавая возбуждение.

Неправильное, неестественное… и бесконтрольное – как бы я его ни отрицала.

Его тело так близко, в таком тесном контакте с моим, что он наверняка слышит мой трусливый пульс.

– Давай проверим, Кэтрин, – шепчет Рид, оттягивая в сторону тонкую ткань трусиков.

– Нет… – в отчаянии я стискиваю бедра еще сильнее.

Но слишком поздно – его рука касается влажных складок.

– Лгунья, – Рид проскальзывает в меня двумя пальцами, а третьим задевает клитор.

Распаляя, проводит по нему еще раз. И еще.

Я закусываю губу, чтобы не застонать. От дерзких и настойчивых поглаживаний меня пробивает дрожь.

Так не должно быть! Я не верю в предательство тела – этот сюжет реален разве что для дамских романов.

– Признай, тебе нравится, – Рид добавляет темп размеренным движениям, и я непроизвольно раздвигаю ноги.

Его пальцы проникают глубже, выталкивая из моего горла новый всхлип:

– Нет, – упрямо отрицаю я.

Но только словами. Пластичное как воск тело подчиняется, подстраиваясь под ритм умелой руки. Отзывается – против всех доводов!

– Тогда я вынужден доказать, – с ехидным смешком Рид усиливает нажим на клитор.

Охнув, я запрокидываю голову на его плечо.

Нарастающее напряжение сворачивается тугим узлом внизу живота и тянет – ноюще, томительно… и сладко.

– Признай, лгунья-Китти.

От звука его голоса воображение рождает немыслимые картины, и в каждой я веду себя как сорвавшаяся нимфоманка.

Дикость. Сущая дикость. Я ведь никогда не была развязной.