Финал

Скотт вспомнил слова Патча: «Ты отвечаешь за нее. Не облажайся».

По спине у него пополз холодок. Патч думал, что он единственный, кто заботится о Норе, но это было не так. Для Скотта Нора была почти как сестра: она осталась рядом с ним, когда все остальные отвернулись, она помогла ему подняться со дна и спасла его. Буквально.

Между ними существовала особенная связь, совершенно особенная. Он заботился о Норе больше, чем о любой девушке, которую когда-либо знал. Он нес за нее ответственность. И если, конечно, это имело какое-то значение, он дал клятву ее покойному отцу.

Они с Данте продвигались все дальше по сужающемуся туннелю, почти задевая плечами стены. Скотт с трудом втиснулся в следующий боковой проход. Кусок земли отвалился от стены, и он замер, затаив дыхание в ожидании, что сейчас потолок обрушится и погребет их заживо под толщей земли.

Наконец Данте коснулся стены кольцом, и в стене материализовалась дверь. Скотт внимательно оглядел открывшееся помещение: те же грязные стены, тот же каменный пол.

– Посмотри вниз. Там люк, – сказал Данте.

Скотт шагнул к дверце в каменном полу и дернул за ручку. Снизу послышались возбужденные голоса. Осторожно ступая по лестнице, Скотт опустился в отверстие метра на три вниз.

И сразу оказался в тесном, похожем на пещеру помещении. Нефилимы, мужчины и женщины, в черных одеждах с капюшонами, толпились вокруг двух человек, которых он пока не мог разглядеть. Сбоку пылал очаг, в огне которого пылало ровным оранжевым светом клеймо.

– Ответь мне! – послышался высокий женский голос откуда-то из центра толпы. – Какие отношения связывают тебя с падшим ангелом, которого зовут Патч? Ты готова возглавить нефилимов? Нам нужно знать, что ты полностью предана нашему делу.

– Я не должна отвечать на такие вопросы! – одной из фигур в центре была Нора. – Моя личная жизни никого не касается.

Скотт протиснулся в толпу, чтобы лучше видеть.

– У тебя не должно быть личной жизни, – прошипела старуха с седыми волосами, тыча указательным пальцем в Нору, ее искусственная челюсть ходила от злости ходуном.

Скотт бросил встревоженный взгляд на нефилимов. Некоторые кивали в знак согласия.

«Нора! – позвал Скотт мысленно. – Что ты делаешь? Это же клятва на крови. Ты должна удержать власть.