Автопортрет неизвестного

В пяти шагах за ним – очень широкоплечий молодой человек, который внимательно смотрел туда-сюда, вправо-влево. «Алексей, отпрыск, наследник», – сказал отец, потрепав Алешу по плечу. «Это хорошо», – рассеянно сказал мужчина, улыбнулся и протянул ему руку. Алеше показалось, что электрический ток шел от его пальцев.

Или это ему позднее показалось – в воспоминаниях, нагруженных взрослым знанием.

– Кто это? – спросил Алеша у отца, когда они вышли на пляж.

– Физик-теоретик и вместе с тем инженер-изобретатель, академик, – негромко сказал отец, нагнулся и прошептал: – Трижды Герой!

– А что он изобрел?

– Потом, – сказал отец.

Алеша не забыл – и в поезде, когда ехали домой в Москву, спросил отца:

– А что этот изобретатель изобрел?

– Какой еще изобретатель?

– Ну этот, Андрей Дмитриевич, у него еще охранник такой шкаф.

Они ехали в старом СВ Калининградского вагонзавода, где полки одна над другой и еще есть кресло и дверца в умывальник – один на два купе. Алеша, конечно, наверху.

Отец встал с кресла, где он читал газету «Известия», подошел к нему, приблизил лицо и тихо проговорил:

– Водородную бомбу. Не болтай, что его видел. Имя-отчество забудь.

Кстати, а почему мама с ними не поехала в Крым?

Ладно, он постарается вспомнить. Если получится.

А пока – к делу. Академик Сахаров и странный разговор с Олей Карасевич. Олечка, чудесная ты девочка, я видел живого Сахарова, страшное дело! Не диссидента-демократа Сахарова, которого ополоумевшие патриоты дразнят сионистом Цукерманом, а русского громовержца, любимца родины, которого она, то есть родина, обвешивала золотыми звездами и пылинки с него сдувала.

– Так вот, – сказал Алексей. – Полковник Кольт не отвечает за всех застреленных ковбоев. А академик Сахаров Андрей Дмитриевич не отвечает за тех, кто погиб или заболел при испытаниях его супербомбы. А ведь это были тысячи людей! А может, даже десятки тысяч! Все, хватит, хорош, закрыли тему, – сказал он, стараясь быть мудрым и значительным.

А что он на самом деле думал про корейский «боинг» и академика Сахарова, он и сам не знал.

11.

В следующий свой визит Юля Бубнова сказала Игнату Щеглову, что толку от него невозможно добиться.

– Хотя жаль, – сказала она, – ты почти такой же талантливый, как я. Но я не ожидала, что из наших занятий выйдет такая ерунда и бестолочь. Ты меня извини. Хотя этот кусок мы с тобой хорошо написали.