Непоэмание

Впрочем, всё это так бессмысленно —

Кто поймёт после нас, что именно

Пётр Первый похож немыслимо

На небритого Костю Инина?

Как смешно нам давать автографы —

И из банок удить клубничины?

Не оставят же нам биографы,

Прав на то, чтобы быть обычными.

Ни на шуточки матерщинные,

Ни на сдавленные рыдания.

Так что пусть изойдут морщинами,

Сочиняя нам оправдания.

15 июля 2004 года

Солнце

В схеме сбой.

Постоянно шлёт мне большой привет:

Каждый раз когда ты садишься в поезд, —

У меня внутри вырубают свет.

Ну, разрыв контакта. Куда уж проще —

Где-то в глупой клемме, одной из ста.

Я передвигаюсь почти наощупь

И перестаю различать цвета.

Я могу забыть о тебе законно

И не знать – но только ты на лету

Чемодан затащишь в живот вагона —

Как мой дом провалится в темноту.

По четыре века проходит за день —

И черно, как в гулкой печной трубе.

Ходишь как слепой, не считаешь ссадин

И не знаешь, как позвонить тебе

И сказать – ты знаешь, такая сложность:

Инженеры, чёртовы провода…

Моё солнце – это почти как должность.

Так не оставляй меня никогда.

Ночь с 21 на 22 июля 2004 года

За тобой

По салютам, ракетным стартам,

По воронкам и перестрелкам —

Я слежу за тобой по картам.

Я иду за тобой по стрелкам.

Между строк, по чужим ухмылкам,

По аккордам, по первым звукам —

Я хожу за тобой по ссылкам,

Я читаю тебя по буквам;

Терпкой кожей своей барханьей,

В звоне полупустых бутылок —

Ты ведь чуешь мое дыханье,

Обжигающее затылок?

Разворачиваешься круто,

Гасишь фары и дышишь тяжко?

Позабыв, что твои маршруты —

Все мои: мы в одной упряжке.

Закольцованы, как в цепочке,

И, как звенья, литы и жестки.

Мы столкнёмся в конечной точке.

На решающем перекрёстке.

Ночь с 1 на 2 августа 2004 года

Сны

Всё топлюсь вроде в перспективах каких-то муторных —

Но всегда упираюсь лбом в тебя, как слепыш.

Я во сне даже роюсь в папках твоих компьютерных,

Озверело пытаясь выяснить, с кем ты спишь.