Дети Шини

– Согласно принципу инь-ян, все явления, существующие в природе, имеют два противоположных, но влияющих друг на друга начала, – пояснила Настя. – Свет и тьма. Добро и зло. Мужчина и женщина. Жизнь и смерть.

И тут Амелин зашелся в таком диком кашле, что все замолчали. От его сдавленных хрипов нам всем стало не по себе.

– Надо решить, что каждый из нас будет делать дальше, – рассудительно сказал Якушин. – Теперь мы не просто мифические интернет-персонажи, а находимся в розыске. И сейчас тем, у кого дома все нормально, самое время вернуться.

– Никому нельзя возвращаться! – Марков выскочил на середину комнаты и стал на нас всех по очереди воинственно зыркать сквозь бликующие стекла очков.

– Я тебя не понимаю, Марков, – сказала я. – У тебя вроде благополучная семья. Мама, папа, сестра младшая, вы хорошо обеспечены и выглядите дружными. Родители носятся с тобой как с писаной торбой. Что тебя не устраивает?

– У меня благополучно, – немного подумав, согласился Марков. – Но это вопрос принципа.

Петров потрясенно выпучил глаза:

– Значит, тебе за это ничего не будет?

– Да, он мажор, известное дело, – Герасимов пошел и взял чайник.

– А ты тупой, – крикнул ему вслед Марков.

– Ты, вообще, в курсе, – Якушин развернулся к Маркову, – что за побег тебя тоже поставят на учет и вместо института пойдешь в армию?

– Его папаша откупит, не волнуйся, – Герасимов остановился с чайником в дверях.

– Завидуй молча, – продолжал отбиваться Марков. – Твои небось на тебя и копейки не потратят.

– Настя домой собралась, – прервала я очередную перепалку.

– Нет уж, после такого не поеду, – Сёмина быстро замотала головой. – Я точно расколюсь и скажу, где вы прячетесь.

– Вообще-то, когда мы разделимся, это будет неважно, – сказал Якушин.

– Как разделимся? – не поняла Настя.

– Мы не можем таскаться толпой. Я сегодня заведу машину и завтра утром могу отвезти вас на станцию.

– Саш, – Петров подскочил к Якушину на диван и пристроился рядом, театрально сложив руки на коленях, – может, по старой дружбе возьмешь меня с собой? А? Я тебе пригожусь.

– Тебя? – Якушин бросил на него рассеянный взгляд. – Тебя возьму.