Не с той стороны земли

Да, сбежала в первое попавшееся бытиё,

чтобы помнить людей, пока они живы,

и историю – пока не закрыта,

потому что с тех пор, как эта девица —

невоспитанная, в 1865 – затопила её жильё,

мышь запомнила тот поворот сюжета,

за которым не остается быта.

Так что, затариваясь крекерами

в хоббичьей уютной норе,

слушая краем уха про поход на дракона,

мышь автоматически отмечает дату на календаре,

потому что и здесь закончилось время оно.

А тот, седой, похожий на доктора,

тоже всё с фейерверками,

бросит взгляд на её заплечный мешок,

и скажет: «Да всё у них хорошо,

не горюй, возвращайся, там всё в порядке,

мармелад – апельсиновый,

небо – синее,

воздух – блестит как паучий шелк,

я покажу, как выбраться по закладке.

Понимаешь, у нас другое небо и другая земля,

та самая, что видна сквозь облако, лист

и дыру в заборе,

здесь – по договору – никогда не бывает горя

ни от плебейской республики по цеховой раскладке,

ни от коммунизма, ни от возвращения короля».

«Место рядом с водителем…»

Место рядом с водителем – место не смертника,

а стрелка и проводника.

Навигатор читает землю, помнит маршрут,

экономит нервы,

и когда в лобовом стекле проявляется неожиданная река,

он выходит первым.

Остается радуга, – давний дорожный знак,

семислойный завет:

никаких потопов, комет, гроза пройдет стороною.

И поверхностное натяжение очень быстро

заращивает просвет

за его спиною.

– Скорость – восемьдесят, тяготенье вполне земное,

наведи меня, поговори со мною.

«Светофор на углу превратился в орла…»

Светофор на углу превратился в орла —

перья, когти, солома, селитра, смола…

ни на дачу сгонять, ни с друзьями в футбол,

если клеится каждый орел.

А в метро розовеет уральская медь,

и ситро в голове не стесняется петь,

и в сплетенье трамвайных вайфайных путей

пролетает титан Прометей,

Там огонь доставляет домой поезда

и тебе не под силу пробиться туда,

и с плакатов создатели бед и побед —

Ганимед, говорят, Ганимед.

Но растет как река у корней языка

та таблетка, монетка, жетон ездока,

что оплатит дорогу на город, на свет,

в мир, в котором бессмертия нет.

«На прибрежной тропе, где церковный звон…»

На прибрежной тропе, где церковный звон

не достает за черту маслин,

за вторым поворотом Наполеон

повстречал девчонку из нефилим.