Дикий ирис. Аверн. Ночь, всеохватная ночь

Ipomoea

What was my crime in another life,

as in this life my crime

is sorrow, that I am not to be

permitted to ascend ever again,

never in any sense

permitted to repeat my life,

wound in the hawthorn, all

earthly beauty my punishment

as it is yours —

Source of my suffering, why

have you drawn from me

these flowers like the sky, except

to mark me as a part

of my master: I am

his cloak’s color, my flesh giveth

form to his glory.

Ипомея

Что было моим преступлением в жизни иной,

если в этой мое преступление —

скорбь о том, что мне никогда

не позволят снова подняться,

ни в каком смысле

не позволят повторить свою жизнь,

свернувшуюся в боярышнике, всякая

земная красота – мое наказание,

как и твое —

Источник моих страданий, зачем

ты срезала с меня

цветы, подобные небу, если

не для того, чтоб подчеркнуть мою

принадлежность владыке: я

цвета его плаща, плоть моя

образует его сияние.

Presque Isle

In every life, there’s a moment or two.

In every life, a room somewhere, by the sea

or in the mountains.

On the table, a dish of apricots. Pits in a white ashtray.

Like all images, these were the conditions of a pact:

on your cheek, tremor of sunlight,

my finger pressing your lips.

The walls blue-white; paint from the low bureau flaking

a little.

That room must still exist, on the fourth floor,

with a small balcony overlooking the ocean.

A square white room, the top sheet pulled back over

the edge of the bed.

It hasn’t dissolved back into nothing, into reality.

Through the open window, sea air, smelling of iodine.

Early morning: a man calling a small boy back from

the water.

That small boy – he would be twenty now.

Around your face, rushes of damp hair, streaked with auburn.

Muslin, flicker of silver. Heavy jar filled with white peonies.

Преск-Айл

В каждой жизни есть одно-два мгновения.

В каждой жизни есть комната где-то у моря или в горах.

На столе блюдо с абрикосами. Косточки в белой

пепельнице.

Как и все образы, это условия договора:

у тебя на щеке дрожит солнечный свет,

мой палец прижимается к твоим губам.

Бело-голубые стены; краска на низком столе

слегка облупилась.

Эта комната, должно быть, еще существует,

на четвертом этаже,

с балкончиком, с видом на океан.