Назови меня по имени

Добротная одежда служила ей чем-то вроде доспехов; Маша абсолютно верно считывала взгляды случайных тёток и дядек: мало ли, кто родители этой девчонки, думали они. Лучше её не трогать.

«Что за станция такая, Дибуны или Ямская?» Каждая остановка пригородной электрички ещё на шаг приближала Машу к заветной цели. Вагоны в этот час были набиты людьми только до Шувалово; чем дальше от Ленинграда, тем меньше пассажиров входило и выходило, а значит, тем меньше глаз могли увидеть Машу, преступно сбежавшую с танцевального занятия.

Между населёнными пунктами Репино и Комарово находилась наследная дача профессора Иртышова – именно туда и сбегала Маша, пока её старшая сестра разучивала шаги квикстепа под руководством Фаины Теодоровны.

Дача была идеальным местом для побега. В первый раз ноги сами принесли сюда Машу. Девочка подошла к пригородной кассе и купила билет, пальцы её были холодными, а под ложечкой зыбко и сладко ныло. Уже с билетом в кармане Маша ещё десять долгих минут брела по вокзалу и боязливо прикидывала, ехать ей или нет.

Внезапно перед её глазами возникла распахнутая дверь вагона, и Маша, словно ныряльщик перед прыжком, зажмурилась и глубоко вдохнула сырой воздух, пропитанный креозотом. И шагнула внутрь. Потом открыла глаза и осмотрелась. Увидела перед собой ещё одну дверь, ведущую из тамбура в вагон. Эту преграду она преодолела уже без труда.

Девочка выбрала место возле окна, села и поставила на колени сумку с танцевальной одеждой. А потом мёртвой хваткой вцепилась в деревянное сиденье, чтобы вдруг не вскочить на ноги и не убежать.

Но испуг быстро прошёл; теперь в Машином животе застрекотал кузнечик. Он перебирал упругими лапками, касаясь сердца, нервов, кровеносных сосудов, самых тайных и стыдных мест, – и по телу неожиданным теплом разлилось неведомое прежде упоение и успокоение. Теперь внутри пульсировала новая, восхитительная сила, которую Маша приняла за счастье.

Это был её первый бунт. Он оказался сладким. Уже ради одного этого чувства стоило два года страдать, тянуть носок, считать шаги и придерживать за талию полную девочку из седьмого класса, с которой они попеременно разучивали партию партнёра.

Стоило мучиться и тайно признаваться себе в том, что мучаешься. Беда была не в том, что Маша не умела танцевать. Нет, она как раз прекрасно умела, правда, не танцевать, а кое-что другое.

Когда Фаина Теодоровна ставила её в пару с каким-нибудь мальчиком, Маша теряла голову и впадала в панику.